Страница 38 из 64
Глава 16
Голос Яги умолк, но оставил после себя странное эхо – не в ушах, а где-то глубоко внутри, под рёбрами. Это было похоже на натянутую струну, которая теперь тихонько вибрировала, указывая путь. Невидимый компас, стрелка которого дрожала, указывая в одном-единственном направлении.
– Туда, – я неопределённо махнула рукой в сторону реки, что ленивой змеёй огибала городские стены.
Иван не стал ничего спрашивать. Он просто кивнул, и мы двинулись. Его тяжёлые шаги гулко отдавались в тишине заброшенных улочек, выбивая пыль из древних булыжников. Мы шли молча, петляя по лабиринту городских окраин, и чем дальше уходили от центра, тем сильнее становился этот внутренний зов. Он тянул меня прочь от жилых домов, от криков торговцев и запаха печного дыма, вёл к заросшему берегу реки, в место, которое, казалось, все живые давно покинули и забыли.
Наконец мы вышли на небольшую поляну, со всех сторон укрытую плотной стеной плакучих ив. Их ветви свисали до самой земли, создавая ощущение замкнутой зелёной комнаты. Воздух здесь был совсем другим – плотным, неподвижным, словно застывший кисель. Пахло речной водой и прелыми листьями. В самом центре поляны, по пояс вросший в землю, лежал огромный валун, сплошь покрытый бархатным изумрудным мхом. На его поверхности, едва различимые под слоем веков, угадывались руны. Они не светились, но я чувствовала их, как чувствуют тепло от остывающих углей. Древнее капище. Место силы.
«Так, стоп,
– нервно пропищал Шишок у меня в мыслях. –
Атмосферка тут, конечно, на любителя. От этого булыжника так и веет древней тоской и полным отсутствием орешков. Предлагаю немедленное стратегическое отступление к ближайшей булочной!»
Я пропустила его панику мимо ушей. Я знала, что мы пришли. Здесь, у этого камня, грань между мирами была тонкой, как крыло бабочки. Я чувствовала это каждой клеткой. Яга не дала инструкций, но теперь, стоя здесь, я вдруг поняла. Моя сила – возвращение к истокам. Я могу заставить железо рассыпаться в ржавую пыль, возвращая его к состоянию руды. Могу заживлять раны, возвращая телу его изначальную целостность. А что, если… что, если применить этот принцип не к вещи, а к самому пространству? Попробовать «исцелить» его? Вернуть к тому древнему состоянию, когда миры были ближе друг к другу?
Идея была дикой, но другой у меня не было.
Я медленно подошла к камню и осторожно положила на него ладони. Влажный мох был прохладным и мягким. Я закрыла глаза, отсекая всё лишнее, и сосредоточилась, не пытаясь давить на камень. Я тянулась своей силой сквозь него, дальше, в саму основу этого места. представляла себе не ржавчину, не затягивающуюся плоть, а время, которое нужно отмотать назад. Не на дни или годы, а на тысячелетия. К тому моменту, когда Явь и Навь ещё не разошлись так далеко, когда между ними была не пропасть, а лишь порог.
Сначала ничего не происходило. А потом мир замер.
Это было ни на что не похоже. Первыми исчезли звуки: шелест листвы, плеск речной воды, далёкое пение птиц – всё оборвалось на полуслове, словно кто-то выключил громкость. Затем застыло движение. Я открыла глаза и увидела, что лист, сорвавшийся с ветки ивы, повис в сантиметре от земли. Рябь на воде превратилась в неподвижный стеклянный узор. Мир вокруг стал похож на старую фотографию – все краски поблекли, выцвели, превратившись в бесконечные оттенки серого. Даже Иван, стоявший за моей спиной, замер, как каменное изваяние, с поднятой для шага ногой.
«Ната-а-а!
– донёсся до меня единственный живой звук – панический визг Шишка, который, видимо, находился внутри моего силового поля. –
Ты всё сломала! Гарантия кончилась! Нас теперь заставят платить за ремонт всего мира!»
Но я не смотрела на застывший мир. Я смотрела на воздух перед камнем. Он начал дрожать и струиться, как раскалённое марево над летней дорогой. Серое пространство пошло рябью, истончаясь, и в нём начал проступать проход в сером полотне реальности, за которой клубилась холодная, беззвёздная мгла.
Я с трудом отняла руки от камня, чувствуя, как по венам разливается гулкая пустота. Мир за моей спиной остался неподвижным, словно застывшим во времени. Проход был стабилен. Я обернулась к Ивану. Он тоже «оттаял» и теперь смотрел то на меня, то на призрачные врата с суровым, непроницаемым выражением. Он не выглядел испуганным. Лишь собранным, как сжатая пружина.
Я молча кивнула ему. Слов не требовалось.
Он не сказал ни слова. Просто шагнул вперёд, надёжный и несокрушимый, как скала, и, не колеблясь ни секунды, первым вошёл в подрагивающую мглу. Его фигура на мгновение исказилась, словно отражение в кривом зеркале, и растворилась без следа.
Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, пытаясь вырваться на свободу.
«Ну что ж, только после вас, ваше безумие»,
– пробормотал Шишок, смирившись со своей участью.
И я шагнула следом, из застывшего серого мира Яви во мрак и холод неизвестности.
* * *
Шаг в разрыв реальности был похож на прыжок в колодец с ледяной водой. Только холод был не тот, что заставляет стучать зубами, а другой – внутренний, вытягивающий тепло прямо из души.
Я очнулась, стоя посреди серой, унылой равнины, которая уходила во все стороны до самого горизонта. Над головой висело такое же серое, безликое небо без солнца, луны или хотя бы намёка на облака. Ровный, мертвенный свет лился отовсюду и ниоткуда, стирая тени и делая мир плоским, будто нарисованным углём на холсте. Рядом со мной, тяжело дыша, возник Иван. Он тут же встал в боевую стойку, широко расставив ноги, и его рука сама легла на рукоять меча. Облачко его тёплого дыхания казалось в этом застывшем мире настоящим чудом, единственным доказательством того, что жизнь ещё существует.
– Где мы? – пророкотал он, и его голос прозвучал глухо и вязко, словно он пытался говорить сквозь толщу ваты.
«
Там, где даже у тишины есть зубы,
– донёсся до меня панический писк Шишка, который вцепился в мой воротник так, словно хотел прогрызть в нём спасательный люк. –
Ната, я провёл экспресс-анализ местности! Выводы неутешительные: здесь холодно, тоскливо и, самое главное, полностью отсутствуют стратегические запасы орехов! Даже призрачных! Это провал!»