Страница 37 из 64
Иван слушал, не шевелясь, и его лицо, казалось, высекли из серого камня. Только в глазах застыла холодная, сосредоточенная ярость. Ещё один враг и ещё одна стена на нашем пути. Я же лихорадочно пыталась уложить всё в голове: пленённый царь, жуткий тюремщик, Железный Князь… Проблемы нарастали, как снежный ком, летящий с горы, и я чувствовала, что он вот-вот погребёт меня под собой.
«И что я могу со всем этим сделать?
– с отчаянием подумала я, сжимая виски. –
Я обычная знахарка-самоучка. Моё главное умение – превращать железо в ржавчину. Этого хватит, чтобы одолеть целое княжество?»
«Ещё как хватит!
– пискнул в голове Шишок, деловито почёсывая лапкой воображаемую корону. –
План такой: сначала кормим этого музыканта до отвала. Потом выставляем ему счёт за спасение. А на вырученные деньги наймём армию! Просто, надёжно и с выгодой!»
Я невольно улыбнулась. Иногда его железобетонный прагматизм был единственным спасательным кругом в океане паники.
Но додумать мысль я не успела.
Внезапно мир потух. Шум города, бормотание Садко, даже деловитое сопение Шишка в моей голове – всё исчезло. Меня накрыло плотным, вязким безмолвием, куда более глубоким, чем тот «кокон тишины», который я сама научилась создавать. И в этой оглушительной пустоте раздался голос. Сухой, как треск старого дерева, властный и не терпящий возражений. Голос Бабы-Яги.
«Хватит прохлаждаться, Хранительница».
Я вздрогнула и испуганно огляделась. Никого. Тусклый свет едва сочился в наш переулок. Иван и Садко замерли на полуслове, превратившись в статуи.
«Твои подопечные бунтуют. Пора навести порядок».
– Какие ещё подопечные? – вырвался у меня испуганный шёпот. Губы совсем не слушались. – Яга, о чём ты говоришь?
«Ой, мамочки!
– панически заверещал Шишок. –
Это опять она! Костлявая нога! Ната, быстро, притворись ветошью! Скажи, что мы уехали на юг, на курорт!»
Голос в моей голове проигнорировал и меня, и фамильяра. Он не объяснял, а просто ставил перед фактом.
«Порядок. Равновесие. Это твоя работа. Не смей отвлекаться».
Тишина схлынула так же внезапно, как и нахлынула. Мир снова наполнился звуками и красками. Иван смотрел прямо на меня – не с удивлением, а с тяжёлым, серьёзным вниманием. Он понял, что я говорила не с ним.
– Что это было? – его голос был тихим, но в нём звенела сталь.
– Яга… – выдохнула я, чувствуя, как по спине всё ещё бегают мурашки. – Она сказала… что мои подопечные бунтуют. Что я должна навести порядок. Но я не знаю, кто это…
Иван нахмурился. Его взгляд прошёлся по моему бледному лицу и по рукам, которые я пыталась спрятать в рукава. Он не стал расспрашивать о подробностях или сомневаться в моих словах. Он просто принял это. В этом мире ведьмы говорили в головах, и это было такой же частью жизни, как смена дня и ночи.
Он сделал шаг и положил свою огромную мозолистую ладонь мне на плечо. Рука была тяжёлой и тёплой, как грелка, и её вес мгновенно успокоил мою дрожь. Словно якорь, брошенный в бушующее море моего страха.
– Я пойду с тобой, – твёрдо произнёс он, глядя мне прямо в глаза. В его взгляде не было ни капли сомнения, лишь спокойная решимость. – Куда бы она тебя ни позвала.
От этих простых, будничных слов у меня предательски защипало в носу. Вся усталость и страх последних дней, весь груз ответственности вдруг показались не такими уж и неподъёмными. Он не давал советов, не обещал решить все проблемы. Он просто был рядом. И этого оказалось более чем достаточно.
Я молча кивнула, благодарно сжав его пальцы, а затем повернулась к ничего не понимающему Садко.
– Прости, тебе придётся немного подождать.
– Куда вы? – озадаченно спросил гусляр.
– Сами не знаем, – честно призналась я. – Но не волнуйся. Для тебя пройдёт всего лишь мгновение. Просто закрой глаза и не открывай.