Страница 29 из 64
Глава 12
Ночь упала на лес быстро и без предупреждения, словно кто-то просто выключил солнце. Мы сидели у костра. Огонь весело трещал и отгонял темноту, которая так и норовила подползти поближе и снова стать липкой и злой. После того, как мы с Шишком немного поцапались, стало чуть легче, но напряжение всё равно никуда не делось. Я чувствовала его кожей. Впереди нас ждало Княжество Тишины, и от одного этого названия по спине бежали противные мурашки.
Иван сидел напротив меня и молча подкидывал в огонь сухие ветки. Но это было уже не то злое, колючее молчание, как раньше. Теперь оно было спокойным. Он просто был рядом, и от этого было почему-то очень надёжно. Я смотрела, как пламя играет на его лице, и думала, как же всё-таки странно всё повернулось. Совсем недавно мы чуть не поубивали друг друга, потом стали союзниками, потому что другого выхода не было. А теперь? А что теперь, я и сама не знала.
«Опять в свои думы ушла,
– проскрипел у меня в голове Шишок. Он развалился на тёплом камне у самого костра и притворялся, что медитирует. Хотя я-то знала, что он просто переваривает свой ужин. –
Ну о чём можно думать, когда вокруг тоска зелёная? Ни разбойников тебе, ни предателей в блестящих железяках. Скукота! Этот твой волк вообще молчит, как рыба об лёд».
Плечо Ивана едва заметно дёрнулось, но он снова промолчал. Похоже, он и правда решил не обращать внимания на моего болтливого фамильяра.
И тут я его увидела.
Из темноты, не издав ни единого звука, вылетела белая птица. Не сова, не филин. Обычный белый голубь. Он сделал плавный круг над нашим костром, и в свете огня его крылья блестели, как серебро. Иван тут же подобрался, его рука дёрнулась к топору, лежавшему рядом. Но голубь, будто и не заметив его, мягко опустился на землю прямо передо мной. Он совсем не боялся, только склонил набок головку и посмотрел на меня умным чёрным глазом. К его тонкой лапке был привязан крошечный свиток из дорогой бумаги.
– Дмитрий, – выдохнула я, и сердце застучало быстрее. Только у него, с его деньгами и связями, могли быть такие умные почтовые птицы.
Я осторожно протянула руку. Голубь и не подумал улетать. Я аккуратно отвязала тонкую шёлковую нитку и развернула бумагу. Почерк был ровный, знакомый, каждая буква на своём месте. Я поднесла записку ближе к огню, чтобы было лучше видно.
– «Ната, – прочитала я вслух, чтобы Иван тоже слышал. – Надеюсь, это письмо застанет тебя в добром здравии, хотя, зная твою способность влезать в неприятности, сильно в этом сомневаюсь».
Я невольно фыркнула. Ну да, это в его духе.
– «Спешу сообщить плохие новости. Наш общий знакомый, Добрыня Никитич, вернулся с гор. Он всем растрепал, что в одиночку одолел чудище Громобоя, и теперь вся столица носит его на руках. Он – герой. И он едет ко двору, чтобы лично доложить царю о своём подвиге. Можешь не сомневаться, он обязательно расскажет и о „дикой ведьме“, которая ему якобы мешала».
Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладонь. Ну конечно! Предатель и убийца – и вдруг герой. В этом мире всё было шиворот-навыворот. За моей спиной Иван тихо зарычал, как зверь.
– «Но это не самое страшное, – я продолжила читать, и голос мой сам по себе стал тише. – В столице происходит что-то неладное. Царь-батюшка в последнее время издаёт уж очень странные указы. То велит все колокола в городе на шестерёнки перелить, то запрещает петь песни громче шёпота. А главное – я потерял связь с Василисой. Все наши люди молчат. Она просто исчезла. У меня очень плохое предчувствие, Ната. Боюсь, Железный Князь добрался до самого сердца нашего царства. Может, с помощью этого самого Добрыни. Будь осторожна. Очень осторожна. Не ищи помощи в столице. Кажется, теперь мы совсем одни».
Я опустила записку. Огонь плясал в моих глазах, но я его не видела. Всё было намного хуже, чем я думала. Пока мы тут сражались с чудовищами по лесам и болотам, враг уже пробрался в самый дворец.
– Я его убью, – прорычал Иван. Он вскочил на ноги, и в неровном свете костра его лицо показалось мне страшным. – Я пойду в столицу и вырву этому «герою» его лживый язык! Вместе с головой!
– Нет, – твёрдо сказала я и тоже поднялась. – Нет, Иван. Именно этого они и ждут. Чтобы мы сунулись в столицу, как две глупые мыши в мышеловку. Нас там просто сотрут в порошок.
– Но мы не можем просто сидеть и ждать! – он с размаху ударил кулаком по стволу ближайшей сосны, и с веток посыпались иголки. – Пока мы тут по лесам прячемся, этот ублюдок будет во дворце пировать!
«Ната права, бородатый,
– неожиданно серьёзно встрял Шишок. –
Сейчас не время для геройства. Сейчас время для хитрости. Если мы сунемся в столицу, из меня сделают украшение для шляпы, а из тебя – чучело. А я ещё слишком молод и красив для этого».
– Мы и не будем прятаться, – я подошла к Ивану вплотную и заставила его посмотреть мне в глаза. – Мы продолжим делать то, что начали. Мы идём к Молчуну. Понимаешь? Каждый Горыныч, которого мы убьём, – это удар по Железному Князю. Мы ослабляем его, лишаем его силы. Мы не можем выиграть всю войну одной битвой. Но мы можем выигрывать битву за битвой, пока у него совсем не останется сил.
Он тяжело дышал, в его глазах всё ещё горела ярость. Но я видела, что он слушает. Что он понимает.
– Сначала Молчун, – повторила я, словно уговаривая и его, и себя. – А потом мы вернёмся. И за Добрыню, и за Железного Князя. Я тебе обещаю.
Он долго смотрел на меня, а потом медленно, с неохотой кивнул. Ярость в его глазах погасла, но на её месте появилась холодная, мрачная решимость.
Я снова опустилась к огню. На обратной стороне письма Дмитрия было чисто. Я достала из мешка маленький уголёк и быстро нацарапала несколько слов:
«Спасибо. Поняла. Идём к Молчуну. Береги себя. И попробуй найти Василису. Она нам нужна. Ната».
Я аккуратно свернула записку и снова подошла к голубю. Он терпеливо ждал. Я привязала свиток к его лапке и легонько подтолкнула.
– Лети. Быстрее.
Голубь взмахнул крыльями и тут же растаял в ночной тьме.
Мы снова остались одни. Костёр почти догорел, и тени вокруг стали длинными и густыми. Новости из столицы не принесли ничего хорошего. Но они принесли ясность. Теперь мы точно знали: надеяться не на кого. Только на себя. На уставшую ведьму, злого князя-оборотня и вредную говорящую шишку.
* * *