Страница 28 из 64
Иван посмотрел на меня, потом на карту в своих руках, и тяжело вздохнул. Он понял, что спорить бесполезно. В его взгляде смешались тревога за меня и мрачная решимость воина, который снова идёт в бой.
– Хорошо, ведьма, – наконец сказал он, сворачивая карту и убирая её за пазуху. – Будь по-твоему.
Мы вышли из тёмного подвала на яркий солнечный свет. Мир вокруг казался таким живым и настоящим. Щебетали птицы, шелестела на ветру листва, где-то в вышине кричал ястреб. А мы собирались идти туда, где всего этого не было. В мёртвое царство абсолютной тишины.
* * *
Мы шли уже второй день. Лес вокруг становился всё гуще, темнее и как-то неприятно молчаливее. После вечно грохочущих земель Громобоя, где всё гудело, звенело и взрывалось, эта вязкая, плотная тишина давила на уши. Казалось, я оглохла. Каждый хруст ветки под ногой отдавался в голове пушечным выстрелом, заставляя нервно вздрагивать. Я старалась не думать, что ждёт нас в Княжестве Тишины, но липкий страх всё равно подкрадывался и холодил спину.
Иван шагал впереди. Огромный, хмурый, похожий на ожившую скалу. Он весь превратился в один натянутый нерв, и я это чувствовала кожей. Его плечи были напряжены, а рука так и не отпускала рукоять топора, будто он ждал нападения в любую секунду. Эта его молчаливая, звериная готовность к бою пугала меня едва ли не больше самого леса.
Я плелась сзади, чувствуя, как наваливается привычная, выматывающая до тошноты усталость. Кажется, только один член нашего маленького отряда сохранял бодрость духа.
«Ну и чего он такой кислый
? – раздался в моей голове донельзя жизнерадостный писк Шишка. После нашей недавней победы он, видимо, счёл себя великим полководцем и решил, что его мнение теперь – закон. –
Эй, ты, ходячая грозовая туча! Прекрати так мрачно сопеть! Думаешь, если будешь выглядеть как старый трухлявый пень, враги тебя испугаются и разбегутся?»
Я мысленно застонала, приготовившись к тому, что Иван, как обычно, просто проигнорирует наглую колючку. Но князь вдруг замер. И, не оборачиваясь, глухо прорычал:
– А ты, я смотрю, совсем страх потерял, блохастый. Ещё одно слово, и я тебя в ближайшей речке искупаю. Посмотрим, как ты запоёшь, когда все твои чешуйки раскиснут.
Я замерла, а потом тихонько прыснула в кулак. Шишок в моей голове тоже замолчал, кажется, от полного шока. Он явно не ожидал, что ему вообще ответят, да ещё и так.
«Что?!
– наконец нашёлся он, и в его мысленном голосе смешались паника и праведный гнев. –
Он… он мне угрожает?! Ната, ты слышала?! Этот невоспитанный дровосек посягает на мою гигиену! Это нарушение всех мыслимых и немыслимых прав фамильяров! Я буду жаловаться! В высшие инстанции! И вообще, я не блохастый! Я – пушистый!»
Иван коротко хмыкнул. Я видела, как дёрнулись уголки его губ. Кажется, ему тоже было смешно.
– Пушистый, значит, – протянул он, наконец оборачиваясь. В его серых глазах, обычно похожих на два куска льда, плясали озорные искорки, которых я никогда раньше не видела. – От пыли, что ли? Когда ты в последний раз хотя бы в ручье лапы мыл, оратор?
«Да я… да я…
– Шишок явно растерялся от такого прямого наезда. –
Я кристально чистый! Я для умывания использую исключительно утреннюю росу! И вообще, это не твоё дело! Ты лучше за своей бородой следи, в ней уже птицы скоро гнёзда вить начнут!»
Тут я уже не смогла сдержаться и расхохоталась в голос. Мой смех звонко, как колокольчик, прокатился по сонному, напряжённому лесу, и от этого звука сразу стало как-то легче дышать. Иван посмотрел на меня, и его суровое лицо вдруг смягчилось. Он тоже улыбнулся – криво, неумело, будто мышцы на его лице давно забыли, как это делается. Но это была настоящая, тёплая улыбка.
– Вот видишь! – не унимался Шишок, почувствовав мою поддержку и осмелев. – Она тоже считает, что ты слишком серьёзный! Никакой радости в жизни! Только топор и хмурое лицо! С таким подходом мы далеко не уйдём! Для успешного ведения дел нужна позитивная атмосфера в коллективе!
– Для успешного ведения дел нужна тишина, – спокойно парировал Иван, снова становясь серьёзным, но искорки в его глазах никуда не делись. – А от тебя шума больше, чем от целой базарной площади.
«Это не шум! Это ценные указания и стратегическое планирование!
– напыщенно заявил Шишок. –
И раз уж на то пошло, я требую моральной компенсации за нанесённые мне оскорбления! Я – существо с тонкой душевной организацией, и твои грубые подколы ранят меня в самое сердце! То есть, в самую сердцевину!»
Я снова хихикнула. Ну вот, началось. Его любимая песня про тонкую организацию и компенсацию.
– И какой же компенсации желает твоя тонкая душевная организация? – с деланым интересом спросил Иван, явно подыгрывая ему.
«Орехов!
– без малейшего промедления выпалил Шишок. –
Большую, нет, огромную горсть отборных лесных орехов! Это самый минимум, который может загладить твою вину и восстановить моё хрупкое душевное равновесие!»
Он замолчал, явно ожидая, что Иван сейчас покорно полезет в мешок и отсыплет ему требуемое. Но князь только усмехнулся.
– Боюсь, придётся твоей тонкой организации потерпеть, – сказал он с самым невозмутимым видом. – В моих лесах орехи не растут.
Наступила такая тишина, что было слышно, как где-то далеко упал листик. Даже Шишок на несколько секунд потерял дар речи от такой наглости. А потом я снова рассмеялась, уже не сдерживаясь. Громко и от души. Глядя на меня, снова улыбнулся Иван, и на этот раз его улыбка была шире и увереннее.
Мы стояли посреди хмурого, молчаливого леса и смеялись, как двое сумасшедших. И в этот момент я вдруг поняла, что мы уже не случайные попутчики, вынужденные терпеть друг друга. Мы стали командой.
Напряжение, которое давило на нас последние дни, куда-то ушло, растворилось в нашем смехе. Да, впереди нас ждало жуткое Княжество Тишины, новый враг и новые опасности. Но сейчас, в эту минуту, это было не так уж и важно. Потому что мы были вместе. И, кажется, даже научились улыбаться. А это уже было очень и очень немало.