Страница 27 из 64
Глава 11
Утро подкралось неслышно, на мягких лапах, словно боялось спугнуть тишину, которую мы с таким трудом вырвали у ночной бури. Я проснулась от густого запаха сырой хвои и тёплой древесины. На секунду, ещё не открыв глаз, я вообще не поняла, где я. В ушах стояла звенящая тишина, нарушаемая лишь мирным потрескиванием поленьев в печи. Ни грохота, ни воя ветра. Рядом раздавалось ровное, глубокое дыхание Ивана. Он спал, прислонившись спиной к стене и уронив голову на грудь.
Я лежала на широкой, грубо сколоченной лавке. Вместо одеяла меня укрывал его сухой и тяжёлый плащ. Моя собственная одежда, промокшая насквозь, сушилась у огня, и от неё поднимался лёгкий парок. Я приподнялась на локте и заглянула в маленькое оконце без стекла. Прямо перед ним нависали мохнатые еловые лапы, с которых срывались крупные, как слёзы, капли. Мир за стенами этой заброшенной лесной избушки казался свежим, умытым и совершенно новым.
Стараясь не скрипнуть, я осторожно села. Всё тело ныло от дикой усталости, но голова, на удивление, была ясной. Я смотрела на Ивана. Во сне его лицо, обычно хмурое и суровое, разгладилось. Пропали жёсткие складки у рта, и он выглядел почти мальчишкой. Уязвимым. Одна его рука так и осталась лежать на рукояти топора, будто даже во сне он был готов к бою. Вспомнив наш вчерашний поцелуй под ледяными струями дождя, я почувствовала, как щёки предательски загорелись огнём. Это было так глупо, так не вовремя…
«О, проснулась, соня?
– раздался в голове деловитый писк Шишка. Он сидел на балке под самым потолком и, судя по всему, бодрствовал уже давно. –
Прекрасно! А то я тут с ума схожу от скуки и голода! Завтракать будем? У нас ещё остались те вкусные штуки с орехами? А то после вчерашних нервных потрясений мой растущий организм требует немедленной подзарядки!»
– Пора, – вдруг сказал Иван, и я вздрогнула от неожиданности. Он не спал. Просто сидел с закрытыми глазами. Теперь он открыл их и посмотрел прямо на меня. В его взгляде уже не было вчерашней растерянности, но в самой глубине серых глаз я увидела что-то новое, тёплое и очень бережное. – Нужно обыскать его логово. Вдруг колдун оставил что-то полезное.
Мысль о возвращении к развалинам башни мне совсем не улыбалась, но я понимала – он прав. Мы не могли просто уйти, не убедившись, что от Громобоя не осталось никаких неприятных сюрпризов.
Мы молча доели остатки моих «энергетических батончиков», которые Шишок презрительно называл «питательными штуками», и выбрались наружу. Воздух был чистым и холодным. Солнце уже пробилось сквозь рваные облака и заливало поляну мягким, золотистым светом. От вчерашнего кошмара не осталось и следа.
Логово Громобоя нашлось под самой башней. Это оказался сырой, тёмный подвал, больше похожий на заброшенный погреб. Внутри стоял смрад и царил чудовищный беспорядок. Повсюду валялись какие-то склянки с мутной жидкостью, пучки полусгнивших трав и стопки старых, покрытых плесенью книг. Пахло сыростью и плесенью.
– М-да, – протянул Иван, с брезгливостью пиная носком сапога перевёрнутый медный котёл. – Не густо. Похоже, наш повелитель бурь был не только трусом, но и редкостным неряхой.
Мы уже собирались уходить, когда я, оступившись, зацепилась ногой за что-то твёрдое под грудой грязного тряпья. Я откинула вонючие лохмотья. Под ними виднелся край старого деревянного сундука, окованного ржавым железом. Он был не заперт. Я с трудом подняла тяжёлую крышку. Внутри, поверх пожелтевших свитков, лежал большой кусок выделанной кожи. Карта.
Я осторожно развернула её. Кожа была старой и уже потрескалась на сгибах. На ней грубыми, кривыми линиями были нарисованы горы, леса и реки. Но что-то в этой карте было не так. Огромный кусок земли на востоке был обведён жирной чёрной чертой, а внутри этой области не было ни одного значка. Просто пустое, белёсое пятно, на котором корявым почерком было выведено одно-единственное слово: «Молчание».
– Что это? – спросила я, протягивая карту Ивану.
Он взял её в руки, и его лицо мгновенно окаменело. Он долго водил мозолистым пальцем по грубым линиям, а потом нахмурился ещё сильнее.
– Я знаю это место, – глухо сказал он, не отрывая взгляда от карты. – Вернее, слышал о нём. Старики зовут его Княжеством Тишины. Говорят, там не поют птицы, не шумят деревья и даже ветер боится завывать. Там просто… тихо. Совсем.
– Но что это значит? – не поняла я.
Иван поднял на меня свои тяжёлые серые глаза, и я увидела в них такое дурное предчувствие, что у меня по спине пробежал неприятный холодок.
– Это владения второго. Второго из братьев-Горынычей. Его зовут Молчун.
Громобой был ужасен, но он был громким, яростным, понятным в своей злобе. А тишина… В тишине было что-то куда более жуткое.
– Его сила не в страхе, – продолжил Иван, и его голос стал ниже и тише. – Она хуже. Он не пугает. Он просто… стирает. Волю, желания, чувства. Даже память. Люди, которые попадают в его земли, не кричат и не плачут. Они просто останавливаются. Забывают, куда шли. Забывают, кто они такие. Становятся пустыми куклами с безразличными глазами. Это тихая смерть, после которой не остаётся даже души.
Я смотрела на белое пятно на карте, и мне стало по-настоящему страшно. Страшнее любых молний и ураганов. Превратиться в живого мертвеца, который просто стоит и смотрит в пустоту, пока не умрёт от голода…
– Мы должны идти, – сказала я, сама удивляясь твёрдости в своём голосе. Усталость, которая ещё минуту назад валила с ног, куда-то испарилась. Её сменила холодная, злая решимость. – Немедленно.
– Ната, ты едва на ногах стоишь, – возразил Иван, шагнув ко мне. – Нам нужно отдохнуть. Собраться с силами.
– Нет! – отрезала я. – Мы не можем ждать! Каждый час, пока мы тут отдыхаем, ещё один человек может просто… стереться. Превратиться в ничто. Я не могу этого допустить. Мы идём. Сейчас же.
«Тишина?
– с неподдельным ужасом пропищал в моей голове Шишок. –
Абсолютная тишина? Это же… это же хуже любой бойни! Хуже железных пауков и даже блестящих предателей! В тишине ведь даже не поболтаешь! И не поторгуешься! И орехи хрустеть нельзя будет! Какой кошмар! Это самое страшное место на свете!»
Он на секунду замолчал, видимо, переваривая весь ужас ситуации.
«Но…
– пискнул он уже не так уверенно. –
Если ты идёшь, то и я иду. Кто-то же должен следить, чтобы ты не наделала глупостей. И проследить за провизией. В такое жуткое место нужно брать двойной запас орехов. На всякий случай».