Страница 43 из 49
Метелкин кинулся вперед, но сразу пропал за спинами волков, Ира дернула Дениса, и его мотнуло к дверям, он споткнулся и еле устоял на ногах. Лена, казалось, поворачивалась к нему медленно, очень медленно, волки тоже еле двигались, они заслонили спинами кресло и Лену возле него, кто-то заорал, кто-то начал молиться. Красная точка появилась на переносице Лены, она приподнялась на цыпочки, качнулась в сторону, посмотрела на Дениса. Водолазка на ее плече потемнела от крови. Девушка не спеша повернула голову, посмотрела на простреленную ткань, ее брови поползли вверх, а пальцы сдавили коробочку взрывателя. Денис схватил Иру на руки и ринулся в коридор. Секунда, две, три – ему не хватило совсем немного, взрывная волна настигла его у огромного панорамного окна. Рухнули вниз стекла, Денис прижал Иру к себе и шагнул в проем, полетел по обрыву вниз, покатился по мокрой, холодной траве. Врезался плечом, а потом и головой во что-то острое, твердое, скрипнул зубами и потерял на миг сознание. Пришел в себя, сел кое-как на траву, посмотрел на Иру. Жива и, вроде, цела, глядит безумными глазами, косы растрепались, платье в земле и траве. Уставилась куда-то ему за спину и вдруг закричала – отчаянно, зло, вцепилась ручонками в свитер Дениса:
– Меня дядя спас, не трогайте его, отойдите…
Удар в поясницу оборвал все звуки, Денис ткнулся носом в землю. «Какой я тебе дядя…» – подумал он и вырубился.
В себя пришел от запаха нашатыря. Лежит в машине, в салоне полумрак, окна зашторены, сиденья жесткие. Снова рывок за плечи, снова на запястьях браслеты, только уже пластиковые. Двери темного микроавтобуса открыты, за ними маячат двое в черном, в масках и с «валами» в руках. И говорят хоть и тихо, но на чистом русском, с обычными родными оборотами. Расступаются дружно, и в салоне появляется третий, широкий и основательный, садится напротив, стягивает с головы «чеченку». Денис покосился на дверь. Нет, без шансов, эти двое никуда не делись, повернулись к дверям спиной, стоят, уходить не собираются.
– Рожу вытри. – На сиденье рядом легла упаковка бумажных платков.
Денис кое-как вскрыл ее скованными руками и достал белый обрывок. Провел по лицу, скривился от боли. Платок пропитался кровью, Денис бросил скомканную бумагу на кресло. Человек напротив, вроде, и не смотрел на него в упор, но ловил каждый жест, реагировал движениями глаз и легкими поворотами головы. Это вам не безмозглая, живущая инстинктами свора, и не псы Барби, а настоящие звери. Битые, тертые, не раз видевшие близко кровь и смерть.
– Полковник ФСБ Ковригин, – назвался собеседник и, не таясь, достал из нагрудного кармана диктофон, включил, положил на широкую ладонь. И чуть склонил голову к плечу, не сводя с Дениса глаз.
– Архипов Денис, – ответил и закашлялся, посмотрел на себя. Весь в траве, в земле, толстовка на груди заляпана бурыми пятнами, штаны еще хуже. Голова кружится, в глазах рябит, и пляшут по салону черные мушки.
От запаха аммиака все мигом прошло, нашатырь врезал так, будто в нос гвоздь заколотили. Ковригин убрал пузырек в ящик у себя под ногами и снова посмотрел Денису в глаза.
– Анну Ведерникову откуда знаешь? Быстро говори, отвечай только на вопрос, не раздумывай! – рявкнул он.
– Не знаю такую. – Его мутило, смысл слов ускользал, из носа снова пошла кровь. Денис задрал голову и нашарил скованными руками скомканную бумажку на сиденье рядом.
– Врешь, – протянул Ковригин, – врешь ты мне, Архипов. Ты с ней больше месяца прожил. Не знаешь, кого трахал, что ли?
– Ее Лена зовут, – ответил Денис и тут же поправил сам себя. – Звали.
– Кому Лена, а кому Ведерникова Анна Валентиновна, двадцать шесть лет, пропала без вести три года назад. Поехала с подружками в Турцию, те вернулись, вернее, их выперли из страны через два года за занятие проституцией. Они сказали, что их было трое, – неспешно проговорил Ковригин, помолчал секунду и продолжил: – Три девчонки познакомились на пляже с тремя очаровательными молодыми людьми. Рестораны, дискотеки, вино, любовь… Как в горах оказались – не помнят, зато помнят, как их драли всем селом недели две, потом предложили выбор – стать шлюхами или шахидками. Славянки у них в цене, что на панели, что в метро с поясом смертника, – пояснил полковник.
Его слова скользили по краю сознания, Денис не понимал, о ком говорит фээсбэшник. Лена, тихая, покорная, готовая на все, лишь бы ее не выгнали из дома, едва не растерзанная тетками у храма, – шахидка? Бред, полный бред, этот полкан что-то путает. А тот продолжал, смотрел на приходящего в себя Дениса:
– Двух девок увезли на побережье, а Лена пропала. Мать получила от нее письмо, где дочь писала, что у нее все в порядке, она вышла замуж, и у нее скоро будет ребенок. Это обычная практика тех, кто готовит смертниц. Человек должен порвать со своим прошлым ради единственной цели – самоподрыва. Это не так легко, как тебе кажется, – привести в действие взрывное устройство и быть разорванным в клочья с толпой случайно оказавшихся рядом людей. Помимо стандартного обучения проводятся тренинги, потом ритуал похорон, где смертник выступает в роли трупа. Все, как положено, только в землю не закапывают. А так – обряды, молитвы, поминальная трапеза, – монотонным голосом говорил Ковригин, и теперь уже Денис не сводил с него глаз, забыл и про боль в избитом теле, про капающую из носа кровь.
– Потом ее привезли в Москву, назвали объект. Это был аэропорт, только заказчики не могли определиться, что взрывать: Шереметьево или Домодедово. Пока решали, пока торговались с «поставщиками», Анну, или Лену, держали на квартире с Фатимой.
– С кем? – не понял Денис. – С кем ее держали?