Страница 44 из 49
– Смертниц, тем более уже обученных и психологически готовых к подрыву, не оставляют одних, с ними всегда кто-то находится. Фатима – это я так, обобщенно, не знаю, как ту тетку звали. В общем, Фатима эта следила за Леной, подмешивала ей наркоту в еду и воду, покупала продукты. А потом у Фатимы начался перитонит, и она умирала на глазах у твоей подружки. Я был в той квартире, видел, чем все закончилось. Лена выколола ей ножницами глаза и сбежала. Мы получили звонок о прибытии в Москву смертницы и ее фотографию в анонимном письме. Нашли быстро, через несколько дней она попала в обзор одной из камер наружного наблюдения. Дальше за ней следили, ждали, когда она выведет на своих заказчиков. Оленей этих, которые к вам вломились, решили не трогать, выждали, потом за вами поехали. Дом оцепили, снайпер на крыше гаража лег и доложил, что все верно, она – шахид, идет к своим. Брать приказали с поличным. Вот и взяли, – Ковригин выругался вполголоса. – Я приехал брать смертницу, а получил полтора десятка трупов в черт знает чьем доме. Да еще и ребенок чей-то, глупая девчонка, орет, с парнями моими драться пытается… Укусила одного. Откуда она здесь и кто вообще такая?
– Это вы следили за Леной? В магазине и потом, на улице? – глупо спросил Денис, и Ковригин кивнул в ответ. Потом вытащил из кармана тренькнувший телефон, ответил односложно и уставился на Дениса.
– Я ее у церкви встретил, – рассказывал Денис, – ее убить хотели. Она два дня по улицам бродила, после того как… сбежала. А бабки ее чуть не порвали. Ей еды купить не на что было.
– Герой, – без тени иронии отозвался Ковригин, – а я все думал, откуда ты взялся. И откуда у нее телефон. Это, значит, с твоего она матери своей пару дней назад звонила, чтобы попрощаться. Звоночек-то мы и отследили. И не только мы, похоже. Понятно, – он откинулся на спинку сиденья.
– Два дня назад? Она повеситься пыталась после того, как слежку заметила. И я вас видел, – проговорил Денис. В желудке появился ледяной скользкий комок, пополз вверх к горлу и перекрыл воздух. Стало тяжело дышать, Денис закашлялся, его едва не вырвало на пол.
– Мне пофиг, – Ковригин выключил диктофон, – что она там пыталась. И кому ты дорогу перешел. Все это другим людям рассказывать будешь, и в другом месте. Рассказывать и показывать. А мне еще эту кашу расхлебывать. Могу показать, если хочешь, что от твоей Лены осталось… Мать твою, это еще что? Кто пропустил, спрашиваю?!
Ковригина вымело из салона, машина качнулась, двое в масках двинулись за ним. Денис ринулся следом за полковником, замер, согнувшись, в дверях. Микроавтобус ФСБ стоял за аккуратно подстриженными кустами роз, недалеко скромно притулились еще две незаметных машины-фургончика. А во двор торжественно и стремительно ворвались одна за другой две черные машины с включенными проблесковыми маячками на крышах, плавно остановились перед входом в дом. Захлопали двери, из машин выскочили люди. Одного Денис успел рассмотреть: невысокий, но держится уверенно, плечи расправлены, рык командирский. Ледяной ветер треплет седые волосы, но человеку на это наплевать. Он свысока смотрит на подлетевшего Ковригина и кривит губы. Что-то знакомое мелькнуло в этом лице, но Денис не стал вспоминать, где мог его видеть. Вывалился из машины, перекатился под днище и пополз между колесами. Полежал пару секунд, присмотрелся – вроде впереди никого. Выбрался из-под фургона и побежал, пригибаясь, за кустами, обогнул дом и кинулся к обрыву. Осталось немного – пересечь метров десять открытого пространства, дальше начинаются заросли камыша. Они ничуть не поредели с приходом зимы, только стебли и листья изменили цвет, стали светло-бурыми и очень тонкими. Можно уйти, можно, дальше лес, дорогу он знает. А с наручниками разберется, главное – уйти… Подсечка, удар в плечо, и он летит на траву, снова катится по ней.
– Лежать, – команду подкрепило прижатое к затылку дуло пистолета.
Денис вытянул руки над головой и покосился по сторонам. Увидел дорогие ботинки на тонкой подошве и безупречно-черные брюки над ними. На фээсбэшника не похож, костюмчик другой. И пальто. Двое подхватили Дениса под мышки и потащили по склону вверх. Молча, без реплик и эпитетов, приволокли и положили лицом в клумбу, макушка уперлась в жесткие колючие стебли роз.
– Ты полковник, а я генерал, и, как старший по званию, могу тебе приказывать.
Денис уже слышал этот голос раньше, но давно, очень давно. И не вживую, точно. Но никак не мог вспомнить, кто это так говорит – с придыханием и путает ударения в простейших словах. Не Ковригин точно, он топчется рядом и молчит, крыть ему нечем. Еще бы, против таких аргументов не попрешь.
– Ты шахидку взял? Нет? Вот и пиши рапорт и разгребай трупы.
Ковригин пробулькал что-то невнятное, но собеседник оборвал его на взлете:
– Понятия не имею, кто это был на моей даче. Вот ты мне все и расскажешь. Как положено, в течение трех рабочих дней. А с этим я все вопросы сам решу. Поехали, – Дениса подняли на ноги, сняли наручники.
Тот, седой, стоял к нему спиной и говорил с кем-то из своих подчиненных. Замом сгинувшего Метелкина, не иначе. Молодой активный человек в черном пальто передал хозяину небольшой портфель, что-то вроде сумки для ноутбука, и шагнул к черной плоской машине, открыл дверцу. Седой заглянул внутрь и замер так, постоял минуты две или три. Денис растирал затекшие запястья и осматривался. На крыше гаража он заметил какое-то движение, у стены дома тоже промелькнула и пропала быстрая тень. По двору между машин бродили люди в черных комбезах с надписью «ФСБ» во всю спину, двери в дом распахнуты настежь, за ними темно.
– Пошел! – Дениса подтолкнули к черной иномарке с синим «ведерком» на крыше, заставили пригнуть голову и посадили в салон.