Страница 28 из 49
После, днем, прежде чем подняться со своего жесткого ложа, долго прислушивался к звукам за окном, думал и прикидывал расклад на сегодня. И решил, что до темноты он наружу не высунется. Окончательно продрал глаза уже вечером, прикончил остатки вчерашней трапезы вместе с резервной банкой тушенки. Рюкзак стал совсем легким, Москва близко, до нее осталось километров пять по пересеченке. Но мерзко саднило горло, и голова была как не своя, подозрительно легкая. А вот отек с лодыжки спал, значит, все в порядке, можно идти. У порога стояла синяя бочка с ледяной водой, Денис кое-как привел себя в порядок, достал из рюкзака «запаску», подумал и снова натянул на себя грязные тряпки. В тесной прихожке нашлось зеркало, и Денис минут пять рассматривал себя в мутном осколке. Хорош: зарос, рожа расцарапана, в глазах странный блеск.
– Красавец, – Денис поморщился от запаха нестиранной одежды, но решил маскировку пока не снимать. Зато обувь успела просохнуть, ботинки пережили и болото, и скачки по лесу и были готовы к новым испытаниям. Снова лег на пол, закинул руки за голову. Часть пути пройдена, цель близка, надо думать, что делать дальше.
У Барби пропал ребенок, и причастен к этому Аслан и волки. «Найдешь Барби – найдешь Аслана», – напомнил он сам себе аксиому. Это понятно. Первым делом понадобится жилье – комната, квартира. Ничего выдающегося, самый простой вариант. Но это Москва, здесь цены зашкаливают, и он за свои копейки может рассчитывать только на ночлежку для бомжей. Это выход, но только на первые дни. Разработанный план предполагал присутствие обеспеченного, ухоженного и уверенного в себе человека, а не вонючее грязное существо.
– Надо соответствовать, – пробормотал Денис себе под нос, – или ничего у тебя не выйдет.
Но придумать больше пока ничего не смог, голова закружилась, по телу пробежала волна жара. Так, этого еще ему не хватало – простуды. Или не простуды? Он рывком сел на тряпках, зачем-то уставился на свои руки. Что там было, в тех журналах? Оспа, чума, набор экзотических лихорадок, энцефалиты на выбор? Да ну, ерунда. Он вскочил, прошелся по комнате, перемахнул подоконник и тем же путем вернулся обратно. Здоров и годен, нечего обращать внимание на всякую мелочь. Тем более, уже стемнело, пора идти.
Скоро гостеприимный домик остался далеко в темноте, впереди усиливался рев двигателей. Денис взобрался на насыпь у края защитного экрана, постоял пару минут и ринулся к отбойнику в центре десятиполосного полотна. Пересек пять, не обращая внимания на сигналы, перебрался через бетонный отбойник. И без остановки рванул дальше, пробежал мимо павильона автобусной остановки и остановился перед забором. За досками профнастила грохотала техника, над стройкой висели мощные прожекторы. Денис осмотрелся и пошел влево, к видневшимся в темноте деревьям то ли парка, то ли лесополосы. Снова стало жарко, он расстегнул куртку и поднял лицо к небу. Заболел, нечего прикидываться, что все в порядке, надо думать, как быть дальше. Дорожка привела его к скверу и домам нового микрорайона, Денис шел мимо шестнадцатиэтажных башен, смотрел на светящиеся окна домов. Миновал одну, вторую, и увидел то, что искал – теплотрассу. И новообразование на ней – скорчившееся на листах картона существо. Оно сжалось в комок и благоухало метра на три, причем далеко не фиалками. Денис вдохнул глубоко, подошел к трубе и толкнул существо в спину. Оно заворочалось, закрутило башкой и заворчало. Смрад валил с ног, звуки смешались в несвязную кашу.
– Чего? – прорычало оно после порции мата. – Чего надо?
– Ночлежка здесь есть? Недалеко, – Денис боролся с тошнотой и головной болью одновременно.
Бомж соображал недолго и довольно внятно объяснил, как пройти к богадельне, даже просветил собеседника о некоторых особенностях дома для бездомных.
– Там хорошо, душ есть и талоны на обед дают. И молиться не заставляют, – перечислил все достоинства близлежащей ночлежки вонючий собеседник.
– Понятно, – Денис отступил на шаг назад, – а чего сам не идешь, если там так хорошо?
Бомж захихикал, заворочался на картонной подстилке и кое-как уселся на теплой трубе, как курица на насесте, поднял голову, и Денис увидел на лице у мужика пятна экземы.
– Меня туда не пускают, – пожаловался он, – у меня насекомых много, с ними туда нельзя.
Денис молча развернулся и зашагал прочь. Проверку на вшивость он прошел уже минут через сорок, заспанная пенсионерка в белом халате провела его в темную комнату, откуда доносился дружный храп.
– Наверх, – она показала ему двухъярусную кровать, – там свободно, других мест нет.
Денису было наплевать почти на все. Он дождался, когда добрая тетенька уберется к себе на пост, переложил пистолет в рюкзак, кинул туда же телефон и остатки денег. Бросил все на матрас, лег лицом в подушку, накрылся курткой. Из холода бросало в жар, он почувствовал, что весь взмок, голова раскалывалась. «Завтра, – успел подумать он, – завтра же утром пойду в аптеку. Надеюсь, это не энцефалит». И заснул под храп и сопение постояльцев ночлежки.
Соседям от него досталось по полной – два дня он не поднимался, кашель раздирал грудь, от температуры бросало то в жар, то в холод, голова отказывалась соображать.
– Что с вами? – домогались перепуганные вахтерши-пенсионерки, от температуры они все казались Денису на одно лицо. – Мы «скорую» вызовем!
Ему только и хватило сил прошептать «не надо скорой» и найти в кармане рюкзака деньги. Постояльцы оказались людьми сердечными и отзывчивыми, бегали в аптеку и приносили заказанные снадобья. И даже сдачу возвращали почти полностью, правда, сосед снизу признался, что купил себе пакет чипсов.
– А чего не пива? – удивленно прохрипел со своей койки Денис.
– Нельзя, – вздохнул пегий дедок, – не разрешают. Либо пей, либо уходи.
В ночлежке сухой закон соблюдался строго, пьяным и вшивым вход сюда был заказан. Поэтому публика подобралась приличная. Днем заведение почти полностью пустело, общество сползалось ближе к ночи.