Страница 26 из 49
Денис приволок в комнату несколько найденных поблизости мешков с утеплителем, устроил себе роскошное ложе. Не хватало только огня, но это дело поправимое. От предчувствия близкого отдыха даже нога перестала ныть. Денис пошел к лесу, слишком чистому и светлому, чтобы здесь можно было поживиться дровами. Пришлось топать дальше, в обход дома, подбирая по пути подходящие для костра ветки, складывать их на тропе, чтобы прихватить на обратном пути. Еле заметная во мху тропинка повела к овражку, куда убегал с поляны ручей, вместо сосен появились ели, под тяжелыми низкими лапами стало темно. Денис пригнулся, проскользнул под ними, да так и замер в полуприседе, уставился на невысокую бетонную стенку в двух шагах перед собой. Покрутил головой вправо-влево, увидел в пожухшей мокрой траве куски бетона и шагнул вперед. Под ногами что-то звякнуло еле слышно, зашуршала трава, и Денис застыл на одной ноге. Глянул вниз и поддел носком ботинка обрывок колючей проволоки.
Теперь осмотрелся уже внимательнее. Справа и слева обнаружились остатки выкрашенных когда-то зеленой краской высоких столбиков, их основания еще связывала между собой уцелевшая «колючка», переплетенная травой и ветками кустов. Дальше справа показались остатки ворот, их створки лежали на земле, сквозь щели в старых досках росли лопухи. А сверху валялся металлический лист – покореженный, мятый, с остатками красно-желтой краски и черной надписью поверх пестрого фона. Денис подобрался к воротам, присел на корточки и перевернул железку. «Внимание! Биологическая опасность! Сибиреязвенный могильник, прох…» – дальше он читать не стал, да и не смог бы. По металлу словно наждачкой провели, краска облетела, и часть предупреждения, запрещающего проход, исчезла.
– Ничего себе… – Денис еще не полностью осмыслил свою находку и подошел к бетонной бровке, заглянул через нее внутрь. Яма глубиной метра два или чуть меньше, на дне бетонная крошка вперемешку с костями разного размера, листьями и дохлым ежом на них. «Сибиреязвенный…» – Денис шарахнулся назад, запутался в колючке и едва выдрал ботинок из ржавых витков на земле. Сибирская язва, «священный огонь», выжигает на своем пути все живое. Ее споры хранятся годами и только и ждут своего часа. Какая сволочь разворошила этот могильник, поднесла запал к биологической бомбе, тщательно скрытой от людей в глухом лесу? Строители, конечно, – от ямы с заразой до коттеджа рукой подать. Захотел новобуржуй себе уголок леса в пользование оттяпать, нашел странный сарайчик, приказал снести, а там она, костлявая девушка с косой, спала себе, пока добрые люди не разбудили.
Под ногами что-то негромко хрустнуло, Денис глянул вниз и метнулся в сторону, подальше от чертовых елок. Во мху и ветках осталась лежать раскрошенная старая кость, неизвестно кому при жизни принадлежавшая. Отлично, просто отлично, местные зверьки позаботились об останках сдохших от заразы животных и растащили кости по лесу. Интересно, лисы болеют сибирской язвой? А белки? А волки?
– Мать твою, – он бросился в дом, схватил рюкзак и ринулся дальше в лес. Шел, не оглядываясь, не обращая внимания на боль в ноге. На фиг, на фиг, подальше отсюда, как можно дальше, целее будет. Поесть можно и на ходу, тем более что он уже наелся черники. В рюкзаке остались сухари, а последнюю банку тушенки можно и поберечь на «черный» день. «Здоровее буду», – он снова взбирался по крутому склону, но идти было легко. Под ногами шла колея старой, давно не езженой дороги, направление совпадало, и Денис решил не сворачивать в лес. Топал по проселку, посматривал по сторонам. Если совсем с голодухи припрет, то можно подстрелить кого-нибудь на обед и на ужин, зайца например. Но это все мечты, вряд ли заяц выйдет на дорогу и будет ждать, когда его подстрелят…
Колея повернула на север, Денис шагнул к «обочине», но передумал, повернулся и прошел по старой дороге еще немного вперед. В стороне, на прогалине под кустами малины, громоздилось что-то бесформенное и разноцветное, белые обрывки и куски пластика валялись тут и там, висели на кустах. И впереди, где снова начинался бор, Денис увидел в подступавших сумерках белые пятна на буром мху.
«Это еще что за?..» – он остановился на краю прогалины, подобрал палку и ткнул в один из белых мешков. Лежит здесь не так давно, не год, не полгода. Может, месяц всего или полтора – бумага отсырела, но надписи отлично видны, можно разобрать каждую букву. Денис присел на корточки и кое-как выковырял из мешка пачку макулатуры. Журналы в картонных обложках, сшитые пачки бланков, папки с распечатками, отдельные листки – на всех сверху красовалось одно и то же: «Вирусологический центр научно-исследовательского института микробиологии Министерства обороны Российской Федерации» – его несостоявшееся рабочее место. Дальше шла китайская грамота: формулы, названия на латыни и прочая белиберда.
– Нормально, – Денис перелистывал страницы кончиком прутика, – классно они документы уничтожают. Просто и незатейливо, даже не смешно.
Он поднялся на ноги и осмотрел кучи секретной документации, разбросанной по лесу. Хотя если вспомнить, с какой скоростью государство избавлялось от единственного на всю страну противовирусного центра, то сотрудников лаборатории можно понять. Чего заморачиваться, если государство положило на них с прибором? Нормальная реакция на скотское отношение, да и кому все это нужно? Кому интересны журнал учета выделенных штаммов микроорганизмов или журнал учета движения патогенных биологических агентов I и II групп? А этого добра тут как грязи. Вот, например, инвентарный журнал коллекционных патогенных биологических агентов I группы. Полюбопыствуем. Кончик ветки зацепил и перевернул обложку, потом захватил сразу несколько страниц, и Денис принялся рассматривать таблицу с данными. Шрифт мелкий, цифр полно, от латинских названий рябит в глазах. Дальше стало легче – мертвый язык сменился на нормальный русский. «Мы, нижеподписавшиеся… выдано… получено… штаммы ПБА чумы, оспы, лихорадки Эбола, токсина ботулизма…».
– Вашу маму! – Денис так увлекся, что не обращал внимания на дождь и подступавшие сумерки. – Вот это да! Геморрагическая лихорадка долины Рифт, энцефалит долины Муррей, крысиный сыпной тиф – сдуреть. За такую работу не молоко – спирт канистрами выдавать надо. А тут у нас что?