ВОЙНА И МИР

Так становится понятнее и евангельское слово о кресте. Взять свой крест не означает искать страдание, терпеть насилие, соглашаться со злом или отказываться от помощи. Человек может уйти от опасности, защитить другого, лечиться, обращаться в суд, ставить границы. Но есть то, чего уже нельзя избежать, – случившееся. И тогда следовать за Христом означает не позволить этому случившемуся стать твоим последним именем.

Крест потому и является центром христианской жизни, что Христос принимает смерть, но смерть не становится Его господином; принимает человеческое зло, но зло не становится Его сердцем; отдает Себя Отцу и проходит туда, куда человек сам пройти не может. Поэтому, когда человек после всего пережитого смотрит на Крест, он встречает не объяснение своей боли, а Самого Христа – Того, Кто был в Гефсимании и не отвернулся от Отца, Того, Кто взошел на Крест и не отвернулся от человека, Того, Кто вошел в смерть, чтобы смерть не осталась для человека последней дверью.

Но Крест нельзя оставить последней страницей. Если остановиться на Голгофе, человеческая история все равно закончится смертью. Поэтому христианская надежда требует еще одного взгляда – не назад, к тому, что было отнято, а вперед, к Тому, Кто воскрес.

.

+

32. ХРИСТОС ВОСКРЕСШИЙ

.

”Он не здесь; Он воскрес”

Лк. 24:6

.

На Кресте человеку может показаться, что все кончилось. Ученикам так и показалось: они видели смерть Господа и не знали, что будет дальше. Но у Бога было дальше – Воскресение. Поэтому последним словом человеческой жизни не может быть война, и смерть тоже не может им быть. Если после всего, о чем мы говорили в этой книге, оставить человека только перед тем, что с ним произошло, он так и останется смотреть назад – на разрушенное, на погибших, на последнее известие, на то, что уже нельзя изменить. Но Христос воскрес, и потому человеку дано смотреть дальше не потому, что прошлое исчезло, а потому, что прошлое не является всей полнотой человеческой судьбы.

Смерть настоящая. Христос Сам вошел в нее и прошел через нее до конца, но смерть не смогла удержать Его. Мы надеемся не потому, что человеку хочется надеяться и не потому, что ему необходимо найти утешительную мысль. Мы надеемся потому, что Христос воскрес. Это не настроение и не обещание благоприятного развития событий, а основание христианской надежды. Человек создан для Бога, для жизни с Ним; грех нарушил эту жизнь, и человек вошел в смерть, но Христос принимает человеческую природу, входит в человеческую смерть и воскресает. В Нем человеческая природа открывается к полноте жизни с Богом, а Воскресший Христос становится для человека Началом и Источником воскресения.

Поэтому Воскресение касается человека уже теперь, хотя полнота воскресения еще впереди. Человек по-прежнему знает болезнь, старость, страх и разлуку, его тело остается смертным, а жизнь проходит через время. Но смерть уже не является последним словом о нем. Это особенно важно после войны, потому что война заставляет человека смотреть на жизнь через смерть: ждать известий, считать потери, запоминать имена тех, кого больше нет. Человеку бывает трудно снова поверить в жизнь, а иногда еще труднее позволить себе радость. Ему может казаться, что если однажды станет легче, если он снова засмеется, начнет строить планы или просто спокойно проживет день, то тем самым предаст того, кого потерял.

Поэтому особенно важно, что Воскресший Христос является ученикам не как воспоминание о прошлом и не как бесплотный образ Учителя. Фома не сразу поверил свидетельству других учеников. Он видел смерть Господа и не мог принять их слова, но Христос пришел к нему и показал Свои руки и Свои ребра. Перед Фомой стоял Тот, Кто был распят. Воскресение не стирает историю и не делает вид, будто Креста не было: Христос воскрес с ранами, и те же раны, которые были знаком Его страдания, теперь уже не говорят о поражении. Воскресший – тот же Христос, Который был распят.

Воскресший Христос не возвращается к жизни до Голгофы; Он входит в новую полноту жизни, и христианская надежда ведет человека не обратно в утраченное прошлое, а через все пережитое – к новой жизни с Богом.

Эта жизнь начинается уже теперь. Человек живет со Христом, отвечает Ему верой, покаянием, любовью, молитвой и участием в жизни Церкви. В смертной еще жизни появляется начало той жизни, которая однажды откроется во всей полноте. Поэтому Воскресение не уводит человека из земной жизни, а возвращает его в нее с новым основанием. Нужно снова строить, работать, лечиться, воспитывать детей, заботиться о родителях, восстанавливать отношения, учиться принимать помощь, помогать другим и возвращаться к тем простым обязанностям, которые во время войны могли казаться почти невозможными. Христианская надежда не отменяет этого труда; напротив, она возвращает ему смысл.

Вот почему Христос, воскреснув, не оставляет учеников у гроба. Он говорит им: ”Мир вам” и посылает их к людям. Перед Ним стоят те, кто знал страх, бегство и смерть, но Он не обещает им жизни без скорби. Он дает им Себя. Мир Христов не означает, что вокруг человека обязательно становится тихо и безопасно; он означает, что человек перестает строить всю свою жизнь вокруг опасности и постепенно возвращает Богу центральное место в своей душе. Осторожность, ответственность, защита близких, труд и забота о земной жизни остаются необходимыми, но страх уже не обязан занимать все пространство человеческого сердца.

В этом и заключается отличие христианской надежды от простого оптимизма. Оптимизм надеется на благоприятный исход обстоятельств: возможно, все еще закончится хорошо. Христианская надежда основана не на прогнозе. Она знает Христа. Поэтому человек может не знать, чем закончится земная история, и все же не считать будущее пустотой. Он не знает всей дороги, но знает Того, Кому может доверить эту дорогу. Он не знает, сколько еще будет скорби, но знает, что скорбь не является окончательной истиной о мире и человеке.

Воскресение возвращает человека к сегодняшнему дню. Не потому, что сегодняшний день стал безопасным, а потому, что он больше не является пустым промежутком между прошлой болью и будущей неизвестностью. В нем есть Бог, есть другой человек рядом, есть возможность любви, молитвы, труда и добра. Человеку не нужно ждать окончания всех тревог, чтобы начать жить. Не нужно сначала вернуть прежнего себя, чтобы снова стать способным любить. Не нужно знать всю дорогу, чтобы сделать следующий шаг.

Жизнь дана не для того, чтобы только дожить до смерти. Она дана человеку для Бога. Поэтому после всего пережитого остается вопрос не только о том, что человек потерял, но и о том, для чего ему теперь дана жизнь. Иногда ответ оказывается очень простым: быть рядом с ребенком, честно выполнить работу, помолиться, поддержать человека, которому хуже, восстановить то, что можно восстановить, научиться снова доверять, не передать следующему человеку зло, которое когда-то пришло к тебе. Внешне это может казаться слишком малым рядом с огромностью войны, но именно из таких поступков складывается человеческая верность.

И потому Воскресение не является красивым финалом после тяжелой истории. Оно меняет сам смысл этой истории. Если Христос воскрес, то смерть не получила последнего слова; если Христос воскрес, то зло не получило последнего слова; если Христос воскрес, то рана не обязана быть последним именем человека; если Христос воскрес, память может быть соединена с жизнью, а человек может идти дальше, не предавая тех, кого любит. Надежда основана не на уверенности, что земное будущее будет таким, каким мы хотим его видеть, а на верности Живому Христу, Который уже прошел через Крест и смерть.