ВОЙНА И МИР

.

Поэтому последним словом этой книги не может быть ни война, ни смерть, ни даже Крест, каким бы страшным и спасительным он ни был. Последним словом остается Христос Воскресший. Он не отменяет того, что произошло, но открывает то, что еще будет. Он не стирает раны, но показывает, что рана не господствует над жизнью. Он не возвращает человеку утраченное прошлое, но дает ему будущее. И потому человеку, который закрывает эту книгу и возвращается в свой сегодняшний день, не обещано, что завтра будет легко. Ему дано нечто большее: возможность идти в это завтра вместе со Христом.

Христос воскрес. Поэтому смерть – не последнее слово. Война – не последнее слово. Последнее слово принадлежит Жизни.

.

+

ЭПИЛОГ

Жить перед Богом

.

”И се, Я с вами во все дни до скончания века”

Мф. 28:20

.

После последней страницы человек возвращается туда, откуда пришел. К своему дому, к семье, к работе, к храму, к телефону, который по-прежнему может зазвонить ночью. К памяти о тех, кого уже нет. К человеку, который вернулся с войны и теперь учится снова быть дома. К собственной жизни, которая за эти годы стала другой и уже не может просто вернуться к тому, какой была прежде.

Мы все за эти годы научились ждать звонка и бояться тишины. Научились различать звук тревоги даже во сне, привыкли проверять сообщения раньше, чем успеваем спросить себя, как мы сами. Мы провожали близких, встречали вернувшихся, хоронили тех, кого надеялись увидеть живыми. Иногда говорили друг другу: ”Все будет хорошо”, хотя сами не знали, что будет завтра. Иногда молчали, потому что любые слова казались недостаточными. Война вошла в нашу память, в наши дома, в наши отношения, в наши молитвы и оставила в каждом из нас свой след. Поэтому сегодня уже трудно говорить о ней как о событии, которое произошло где-то рядом, но не с нами. Мы все в той или иной мере оказались внутри времени, которое заставило по-новому почувствовать цену жизни, хрупкость привычного мира и предел человеческой власти над будущим.

Но книга заканчивается, а жизнь не заканчивается вместе с ней. Человек снова оказывается перед теми же близкими, теми же стенами, теми же обязанностями и тем же неизвестным завтра. И тогда написанное здесь возвращается уже не как рассуждение о чужой боли. Оно может оказаться рядом в тот момент, когда человек снова спрашивает себя: что теперь делать с тем, что произошло со мной? Как жить дальше, если часть прежней жизни осталась там, куда невозможно вернуться? Как быть рядом с тем, кого война изменила? Как самому не потерять сердце? Как молиться, когда ты молился и все равно произошло то, чего просил Бога не допустить?

На эти вопросы не существует готового человеческого ответа. Наверное, именно поэтому я и писал эту книгу. Не для того, чтобы объяснить войну и не для того, чтобы дать человеку несколько правильных советов на случай беды. Перед лицом настоящей боли слишком легко сказать больше, чем имеешь право сказать от имени Бога. Иногда честнее признаться: ”Я не знаю”. Но даже там, где мы не знаем ответа, остается то, чем можно жить: человек не оставлен Богом, а его сегодняшний день не становится пустым только потому, что он не знает, каким будет завтрашний.

Война особенно остро показала нам, насколько мало в нашей власти. Мы можем строить планы, рассчитывать, беречь, молиться, а потом один звонок способен изменить все. Но именно здесь для меня открывается не только человеческое бессилие, но и другая сторона христианской свободы. Если не все зависит от нас, это еще не значит, что от нас ничего не зависит. Мы не властны над всей историей, но нам дана свобода прожить перед Богом ту ее часть, которая доверена нам сегодня. Бог не проживает за человека его жизнь и не отнимает у него свободу перед лицом обстоятельств. Благодать не делает человека зрителем собственной судьбы.

Святой Дух действует в человеке не вместо его свободы, а обращаясь к ней. Он укрепляет там, где человеческих сил недостаточно, просвещает там, где мы не видим дороги, утешает там, где слова уже не помогают, и дает человеку способность ответить на Божий призыв собственной жизнью. Поэтому соработничество с Богом начинается не с уверенности в себе. Оно начинается с доверия Ему. Человек не знает всего пути, но может сделать следующий шаг; не может изменить всего происходящего, но может ответить добром там, где Господь уже поставил его; не может исцелить всю человеческую боль, но может не пройти мимо того, кому сегодня нужен именно он. В этом и заключается христианская свобода: не в возможности управить всем, а в способности свободно ответить Богу там, где ты находишься.

...Сегодняшний день не является пустым промежутком между тем, что уже произошло, и тем, что еще должно произойти. В нем продолжается жизнь, и в нем продолжается наше соработничество с Богом. Когда человек возвращается к семье после долгой разлуки, снова открывает храм, начинает работать после тяжелого периода, учится жить с памятью об умершем, находит в себе силы попросить прощения или протянуть руку тому, с кем еще вчера не мог говорить, – в этих, на первый взгляд, обычных человеческих поступках может совершаться нечто большее, чем мы способны увидеть. Завтрашний день рождается не только из событий, которые происходят с нами, но и из того ответа, который мы даем им сегодня.

Поэтому мне не хотелось бы заканчивать эту книгу обещанием, что скоро все станет хорошо. Мы слишком много пережили, чтобы верить в такие обещания. Я не знаю, сколько еще будет тревог, сколько потребуется времени для восстановления, сколько людей еще будут учиться заново жить после войны. Не знаю, каким станет мир, когда война действительно останется в прошлом. Но я знаю другое: жизнь уже происходит, и Бог не отсутствует в ней. Он встречает человека не только в великих событиях, но и в том, что сегодня кажется почти незаметным. И если человек способен снова открыть сердце жизни, то даже после того, что казалось концом, в ней остается место для любви, труда, молитвы, встречи и нового начала.

Наверное, в этом и заключается та надежда, о которой я хотел говорить всю эту книгу. Не в уверенности, что мы сумеем предусмотреть завтрашний день, а в уверенности, что нам не придется входить в него одним. Христос не обещал нам жизни без скорби. Он Сам вошел в нее, прошел через Гефсиманию, Крест и смерть и вышел из смерти Воскресшим. Поэтому христианская надежда – не отрицание того, что произошло и не ожидание удобной жизни.

Это доверие Живому Христу, Который остается с человеком и через Святого Духа продолжает действовать в нем, укрепляя его свободу для добра и возвращая ему способность идти дальше, когда собственных сил уже недостаточно.

И потому, когда книга заканчивается, я думаю не столько о последней странице, сколько о человеке, который ее закроет. Возможно, он снова услышит тревогу. Возможно, ему снова придется ждать вестей от близкого. Возможно, завтра перед ним окажется разговор, которого он боится, или решение, для которого пока не хватает сил. Но ему уже не нужно ждать, чтобы мир стал безопасным, прежде чем начать жить. Ему не нужно знать всю дорогу, чтобы сделать то, что доверено ему сегодня. И если он откроется действию Божией благодати, то его сегодняшний ответ – каким бы малым он ни казался – не растворится в огромности истории. Из него может начаться то добро, которого пока еще не видно.

Мы не знаем всей дороги. Наверное, человеку и не дано ее знать. Ему дан сегодняшний день, дано дыхание, дано присутствие другого человека рядом, дана возможность обратиться к Богу и ответить Ему той жизнью, которая сейчас находится в его руках. После всего пережитого этого может казаться мало. Но, может быть, именно здесь и начинается вера, которая не требует от человека знать будущее, чтобы доверить Богу сегодняшний день. И тогда жизнь перед Богом оказывается не ожиданием того времени, когда все наконец станет хорошо, а верностью в том времени, которое нам действительно дано.