Страница 52 из 68
Пастырю самому нужна помощь. Но он не имеет права оплачивать собственное облегчение чужой тайной.
Можно говорить о своeм состоянии без узнаваемых подробностей, обращаться за профессиональной помощью, советоваться так, чтобы личность доверившегося не раскрывалась. Но рассказать домашним чужую историю ради облегчения – значит сделать человека ценой собственного отдыха.
.
– А семье священника вообще не достаeтся слишком мало? Особенно если батюшка хочет быть доступным всем.
.
– Это ещe одна опасность, которую легко назвать жертвенностью.
Священник может отвечать на каждый звонок, приезжать к каждому человеку, быть круглосуточно доступным – а его собственные дети постепенно перестанут знать отца. Женатый пастырь не перестаeт быть мужем и отцом после рукоположения.
Чужая нужда не отменяет тех, за кого он уже отвечает дома.
У монаха другие обязательства: братство, молитвенное правило, послушание, собственная духовная жизнь. Если пастырь отдаeт людям всe до последней капли, а потом становится раздражительным и внутренне пустым, это уже не обязательно любовь.
.
– Но иногда ведь человек пишет ночью. Что делать – не отвечать?
.
– Сначала тебе нужно научится различить: это опасность или привычка?
Если сообщение говорит о реальном риске для жизни, нельзя отвечать: ”У меня рабочие часы закончились”. Но если человек привык при каждом приступе тревоги немедленно получать длинный ответ от священника, круглосуточная доступность может закрепить его неспособность выдерживать собственное состояние и обращаться к другим источникам помощи.
...Доступность не означает безграничность.
Порою честнее сказать заранее: ”Ночью звоните, если действительно опасно. Остальные вопросы обсудим завтра”.
Граница, понятная заранее, обычно милосерднее хаотического присутствия, которое однажды внезапно превращается в раздражение.
.
– А если один и тот же человек приходит десятый раз с тем же вопросом и ничего не меняется?
.
– Тогда священнику нужно различить две вещи. Возможно, человек действительно пока не способен двигаться дальше, и повторение – часть его боли. А возможно, сами беседы уже стали кругом, который помогает ничего не менять.
Сострадание не требует бесконечно поддерживать один и тот же неподвижный порядок.
Иногда стоит спросить прямо: ”Мы много раз говорили об этом. Что из того, о чeм мы договорились, вам удалось попробовать? Что мешает? Чего вы ждeте от наших встреч сейчас?”
Это не наказание. Это возвращение ответственности.
...Помощь должна поддерживать слабого, а не доказывать ему его слабость.
.
– А если человек отвечает: ”Если вы меня действительно любите, вы обязаны сделать так, как я прошу”?
.
– Боль сама по себе не делает каждое требование справедливым.
Страдающий тоже может манипулировать, даже не всегда осознавая это. Может угрожать разрывом отношений, обвинять, требовать постоянного внимания, превращать свою беду в средство управления другими.
...Сострадание не требует становиться управляемым чужим страданием.
Но будь осторожен: если человек угрожает причинить себе вред, это нельзя просто назвать шантажом и уйти. Сначала безопасность, потом уже разбор отношений.
Граница и милость не враги.
.
– А может священник однажды признать: ”Я уже не лучший человек для того, чтобы вам помогать”?
.
– Не только может. Иногда обязан.
Бывает, человеку нужен более опытный духовник или специалист, опыта которого у тебя нет. Иногда отношения стали слишком эмоционально запутанными. Иногда возник конфликт, который сам священник уже не способен спокойно видеть. Бывает, другой пастырь сможет помочь лучше.
Передать человека другому – не всегда бросить. Иногда это и есть честная форма заботы.
Гордость говорит: ”Я должен довести всe до конца сам”. Любовь спрашивает: ”Что сейчас действительно полезнее человеку?”
.
– Но он может услышать: ”Вы от меня устали”.
.
– Поэтому нельзя исчезать без объяснения. Можно сказать: ”Я не отказываюсь от вас как от человека. Но вижу, что в этом вопросе вам сейчас нужен другой опыт. Давайте вместе найдeм того, кто сможет помочь лучше”.
Важна не формула, а правда отношений.
.
– А может священник быть рядом с человеком, поступки которого он считает дурными?
.
– Если присутствие означало бы одобрение, Христос почти ни к кому не смог бы приблизиться.
Можно не оставить человека и одновременно не подтвердить его неправду.
Пастырь способен сказать: ”Я вижу, как вам больно. Я не ухожу. Но то, что вы сделали, я не могу назвать добром”. Именно такое присутствие и бывает самым трудным: не оправдать и не выбросить человека вместе с его грехом.
.
– А как понять, что пастырская помощь вообще идeт к завершению?
.
– Очень хороший вопрос. Священнику легче начать помогать, чем вовремя отойти.
Если человек снова принимает решения, живeт среди близких, обращается к Богу без постоянной необходимости сначала спросить пастыря, умеет искать помощь там, где она нужна, регулярные разговоры могут стать реже.
И вот тут тебе придется расстаться ещe с одним неприятным чувством – собственной нужностью.
Тут верность проявляется в том, что умеешь вовремя отойти.
.
– Но как сказать это, чтобы человек не услышал: ”Вы мне надоели”?
.
– Не исчезать внезапно. Назвать то доброе, что произошло. Сказать: ”Мне кажется, теперь вам уже не нужен такой частый разговор. Это не значит, что дверь закрыта. Просто я вижу, что вы снова многое можете нести сами”.
Расставание не должно звучать как наказание.
Хорошая помощь стремится к тому дню, когда человеку будет нужно меньше помощи.
.
– А если через пять или десять лет он снова придeт с той же болью? Значит, всe вернулось назад?
.
– Нет. Боль может вернуться на годовщину, после новой потери, с возрастом, после случайной встречи. Возвращение старой раны не отменяет лет, прожитых между этими возвращениями. Не нужно считать человеческую жизнь прямой линией, где всякий возврат боли означает поражение.
...Человек возвращается не в ту же точку. Он приходит к старой боли уже другим человеком.
.
– А если я сам устану именно от него? Не вообще от служения – от одного человека. Слышу его голос и заранее чувствую раздражение.
.
– Тогда прежде всего не лги самому себе. Такое возможно.
Раздражение не обязательно означает, что человек плох или ты плохой пастырь. Оно может показывать усталость, нарушенные границы, повторяющийся круг, твои собственные слабые места. Но если его не замечать, оно выйдет наружу в холодности, сарказме или формальном ответе.
Можно после этого отдохнуть. Поговорить с опытным духовником. Можно изменить формат встреч или честно передать человека другому.
Пастырь тоже не бесконечен.
.
– Получается, чтобы не бросить человека, иногда нужно признать, что сам уже не можешь идти рядом так, как раньше.
.
– Именно.
И ещe помнить: не ты первый идeшь рядом с ним.
Христос был рядом с учениками ещe до того, как они Его узнали. Это освобождает пастыря от страшной мысли, будто судьба другого держится только на его внимании.
...Священник может услышать, помолиться, принять исповедь, совершить Таинство, вовремя позвать других на помощь. Но он делает всe это внутри действия Божия, а не вместо него.
.
– Значит, хорошее пастырство заканчивается тем, что священник становится человеку не нужен?