Страница 39 из 68
Бывает, что вся надежда человека некоторое время живет не в нем самом, а вокруг него. Мать приходит снова, друг не исчезает после первых недель, врач предлагает следующий шаг, приход помнит семью, священник не ограничивается одним посещением. Никто из них не знает, чем все закончится, но своим присутствием они говорят: ”Для нас твоя жизнь еще продолжается”. Бывает, надежду сначала держат рядом с человеком другие, пока он сам снова не сможет удерживать ее внутри себя.
.
– И все-таки, отче, что ответить человеку, который скажет: ”Хорошо, я снова начну жить, любить, строить, планировать. А если все опять отнимут?” После войны это уже не пустой страх. Он знает, что за один день можно потерять почти все. Как снова открыть сердце жизни, если уже знаешь, насколько она беззащитна?
.
– Могут отнять многое, – сказал он, наконец. – Этого я человеку обещать не стану. Зрелая надежда вообще рождается не у того, кто еще не знает, как бывает больно, а у того, кто уже знает и все-таки не отдает страху право решать за себя. Можно снова строить дом, понимая, что дом не вечен; любить, зная, что любимый смертен; растить детей, не имея власти оградить их от каждой беды; планировать, не заключая договора с завтрашним днем.
После войны человеку легко решить, будто мудрость состоит в одном – больше никогда не быть уязвимым. Но тогда ему придется перестать любить, доверять, строить, ждать и радоваться, потому что все это делает нас открытыми для возможной потери. Христос так не жил. Он вошел в человеческую жизнь открытым для любви и потому открытым для боли; Он показал нам не способ никогда не страдать, а путь, на котором страдание не становится хозяином человека.
...Тот человек, о котором я рассказывал вначале, потом еще много раз проходил через тяжелые дни, и некоторые обстоятельства его жизни так и не изменились. Я не могу закончить его историю красивыми словами: ”И с тех пор все стало хорошо”. Но однажды он сказал, что собирается починить старую дачу, потому что летом приедут дети, а через некоторое время я услышал, как он спорит с дочерью о поездке на следующий год. Тогда я подумал, что будущее снова стало для него не пустым временем, которого надо дождаться, а местом, где кто-то может приехать, что-то можно сделать, о чем-то поспорить и чего-то захотеть.
.
– Отче, мы говорим человеку: снова живи, строй, думай о будущем. А Христос говорит: ”Не заботьтесь о завтрашнем дне”. Как это понять?
.
– Так, что будущее не принадлежит человеку целиком, – ответил Зосима. – Над ним воля Божия. Но это не значит, что человек должен сидеть и ждать, что Бог все сделает вместо него.
Бог дает день, силы, людей, возможности, а человек отвечает на это своим трудом. Он лечится, строит, растит детей, учится, принимает решения, начинает заново. Будущее складывается и из того, что Бог посылает, и из того, как человек на это отвечает.
Поэтому доверие Богу – не бездействие. Это когда делаешь все, что тебе поручено, но не считаешь себя хозяином всего исхода.
Мы не знаем, каким будет завтра, но участвуем в нем уже сегодня. Посеять, чтобы выросло. Начать лечение, чтобы стало возможным восстановление. Учить ребенка, чтобы он вошел в свою жизнь. Строить дом, хотя не знаешь, сколько ему стоять.
...Человек не владеет будущим, но он в нем участвует.
И, может быть, в этом один из самых важных подвигов: решиться участвовать в жизни, даже не имея от нее гарантий...
.
За окном медленно темнело, и во дворе кто-то зажег фонарь у ворот, так что узкая дорожка стала видна лишь на несколько метров, а дальше снова уходила в сумерки. Савватий долго смотрел на нее и думал о том, что человеку, наверное, именно так и возвращается жизнь: не тогда, когда перед ним вдруг освещается весь путь, а когда он перестает требовать света до самого конца дороги. Сначала становится виден один шаг, потом другой, затем в темноте проступает поворот, которого минуту назад еще нельзя было различить, и постепенно сама дорога перестает казаться оборванной. Ночь при этом никуда не исчезает, и никто не обещает, что за поворотом не будет трудного места, но свет у ворот лежит на земле спокойно и ровно, не споря с темнотой и не пытаясь уничтожить ее одним пламенем.
Зосима уже ничего не добавлял, потому что иногда надежде вредят лишние слова, а Савватий все еще смотрел на освещенную часть дороги и понимал: человеку для пути нужен не весь свет мира, а столько света, чтобы сделать следующий шаг. И, может быть, надежда без обещаний именно так и входит в человеческую жизнь – не обещая, что впереди не будет боли, а не позволяя человеку заранее назвать тьму концом пути.
.
+
18. СЕГОДНЯ
.
”Вот, теперь время благоприятное, вот, теперь день спасения”
2 Кор. 6:2
.
На следующий день Савватий пришел к Зосиме раньше обычного. За окном моросил дождь. Во дворе послушник складывал под навес дрова, время от времени останавливаясь, чтобы поправить полено, которое никак не хотело ложиться ровно. Савватий немного посмотрел на него и сказал:
.
– Отче, вчера мы говорили о будущем. О том, что после войны человеку надо снова решиться жить вперед. Но почему в Писании так часто звучит другое слово – ”сегодня”? Раненый ждет, когда восстановится, семья – когда вернется домой, военный – когда кончится служба, все – когда закончится война. Разве можно жить сегодняшним днем, когда столько важного впереди?
.
– Можно и нужно думать о завтра, – ответил Зосима. – Христос не сказал человеку: не строй, не лечись, не расти детей, не готовься к зиме. Он сказал другое: не живи так, будто завтрашний день принадлежит тебе целиком. Над ним воля Божия, но человек из будущего не выключен. Мы входим в него тем, что делаем сегодня: сеем, хотя не можем приказать земле дать урожай; лечимся, хотя не можем обещать себе исцеление; учим ребенка, хотя не знаем всей его судьбы. Человек делает свое и не присваивает себе то, что принадлежит Богу.
...После войны это особенно трудно. Все время кажется: настоящая жизнь начнется потом – когда перестанут стрелять, когда вернемся, когда отпустит боль, когда появится работа, когда дети перестанут бояться. Иногда ждать действительно приходится. Но слово ”потом” незаметно забирает и то, что можно сделать сейчас: потом поговорю с сыном, потом попрошу прощения, потом займусь здоровьем, потом вернусь к молитве, потом сяду рядом с женой без телефона в руке. Так проходят годы, а человек все еще ждет начала собственной жизни.
Завтра надо готовить, но жить можно только сегодня. Вчера уже нельзя изменить, завтра еще нельзя прожить, и перед человеком остается этот день, в котором он может ответить Богу и людям. Поэтому апостол говорит: ”Теперь время благоприятное”. Не потому, что сегодня обязательно хорошо. А потому, что только сегодня человек может сделать то добро, которое от него зависит.
.
– Тогда, может быть, мы слишком далеко ищем смысл жизни? Человек годами спрашивает: ”Для чего я живу?” После войны этот вопрос становится еще тяжелее: прежняя жизнь разрушена, нового смысла он не видит. Где его искать?
.
– Мы любим думать, что смысл жизни – это какая-то большая тайна, которую однажды нам объяснят, – сказал Зосима. – А если сказать совсем просто, жизнь человека – это данное ему время. Годы, дни, часы. И то, кому и чему он их отдает, постепенно показывает, ради чего он на самом деле живет.
Можно всю жизнь говорить, что семья для тебя главное, а семье отдавать только остаток времени. Можно считать себя верующим, но Богу оставлять несколько усталых минут перед сном. Можно после войны сказать: ”Теперь я знаю цену близким”, – и снова не услышать ребенка, который сидит рядом. Мы отвечаем на вопрос о смысле не только словами. Наше время отвечает за нас.