Страница 37 из 46
Томас кивает серьезно, подходит к столу, где я положила обычный кованый гвоздь. Закрывает глаза, делает глубокий вдох-выдох, как перед сложной работой в кузнице. Протягивает руку — медленно, плавно. Воздух вокруг его ладони начинает дрожать, искажаться, как над раскаленной печью.
Гвоздь дергается, начинает катиться к нему по столу, оставляя тонкую царапину на дереве. И тут со всех стен начинают вылетать гвозди — со свистом, как пули! Картины падают с грохотом, рамы разбиваются. Доска отваливается от стола, доски пола начинают выгибаться дугой. Даже подковы над дверью срываются с места и летят к Томасу!
— Прекрати! — кричу я, пригибаясь — подкова просвистела в дюйме от моей головы.
Томас сжимает кулак, и металлический дождь прекращается. Гвозди, болты, подковы падают на пол с звоном. В стенах остаются дыры.
— Это сложнее, чем кажется, — бормочет он, глядя на разгром. Щека у него поцарапана пролетевшим гвоздем, течет тонкая струйка крови.
Страж встает, подходит к Томасу и тихо рычит. Не угрожающе — скорее поучительно, как старый учитель, объясняющий урок бестолковому ученику. Потом садится и начинает мерно дышать — вдох-выдох, вдох-выдох, грудная клетка поднимается и опадает ритмично.
— Он учит тебя дышать? — удивляется Марта, наклоняя голову.
— Кажется, да. — Томас смотрит на пса с недоверием.
Но повторяет за Стражем — глубокий вдох через нос, медленный выдох через рот. Еще раз. И еще. Плечи расслабляются, лицо разглаживается. И пробует снова. На этот раз один гвоздь плавно скользит к нему по столу и мягко прыгает в ладонь.
— Получилось! — Лицо Томаса светлеет от радости.
Так и продолжаем — дети учатся, Страж помогает. Он подходит к каждому, кто теряет контроль, и своим примером показывает, как успокоиться. Когда Лили случайно заставляет все цветы в вазах вырасти до потолка — стебли толщиной с мою руку, листья как лопухи — пес подходит и тихо урчит, пока она не начинает дышать ровнее. Когда у Марты загорается скатерть (она пыталась просто согреть остывший чай, а получился почти пожар), Страж.. дует на огонь. Просто дует, как человек задувает свечу, и пламя гаснет.
— Он что, волшебный пес? — спрашивает Тесса, разинув рот.
Страж смотрит на неё и.. подмигивает? Левый глаз закрывается и открывается, а в уголке морды появляется что-то похожее на улыбку. Или мне показалось?
Тук-тук в дверь — робкий, неуверенный.
— Входите!
Это Грета с письмом. В руках конверт, запечатанный черным сургучом.
— Гонец приехал! От графа! Красивый такой гонец, в ливрее с золотыми пуговицами!
Разворачиваю письмо. Почерк Отто — четкий, решительный, чуть наклоненный вправо:
"Клара,
Нашел документы о долгах барона. Ситуация хуже, чем думал — он должен ростовщику Якобу Крюку (да, у него действительно крюк вместо левой руки) астрономическую сумму. Если не вернет в течение недели — потеряет всё. Но это также означает, что он в отчаянии и может пойти на безумные поступки.
Работаю с отцом Бенедиктом над правом убежища. Старик копается в архивах с энтузиазмом кладоискателя — говорит, не видел таких интересных дел со времен своей молодости. К вечеру приеду с новостями.
Будьте осторожны. Барон нанял дюжину головорезов — видел их в таверне «Три кабана». Рожи такие, что детей лучше прятать.
Ваш Отто
p. s. Отец Бенедикт просил передать — если дети проявляют дары, пусть представляют, что сила течет через них, как вода через русло реки, а не взрывается, как порох. Плавность и контроль важнее силы."
— Вода через русло, — повторяю я, складывая письмо. — Давайте попробуем. Представьте, что вы не источник силы, а.. проводник. Как труба для воды или русло для реки.
И странное дело — работает! Когда Тео представляет силу как поток, а не толчок, ложка плавно левитирует, кружится в воздухе, как лист на ветру. Когда Марта думает о тепле как о медленной реке, а не вспышке, вода в чашке нагревается постепенно — сначала теплеет, потом начинает париться, но не вскипает взрывом.
К вечеру дети уже могут делать простые вещи без разрушения половины замка. Тео передвигает предметы по одному. Томас притягивает металл, не вырывая гвозди из всех стен. Лили заставляет цветы расти медленно, по одному лепестку. Марта греет воду, не поджигая всё вокруг.
Прогресс! Маленький, но прогресс. Может, мы и правда справимся?
Солнце клонится к закату, окрашивая небо в медовые и розовые тона — как персик, который начал портиться. Длинные тени ложатся через двор, и в них уже холодно, хотя на солнце еще тепло. Слышу знакомый стук копыт — размеренный, четкий. Отто.
Выхожу встречать. Он спешивается одним текучим движением — годы в седле дают о себе знать. Но вижу — под глазами темные круги, как синяки. Щетина. Рубашка помята, ворот расстегнут, видна ложбинка между ключицами.
— Вы не спали всю ночь? — спрашиваю, подходя ближе.
— Было много работы. — Достает из седельной сумки толстую папку, перевязанную бечевкой. — Но оно того стоило. Смотрите.
Идем в дом. На кухне дети уже накрывают к ужину — режут хлеб (Тесса отпиливает горбушку и тут же откусывает), разливают молоко (Тео проливает половину), раскладывают ложки (малыши ставят их не с той стороны). При виде Отто все оживляются, как щенки, увидевшие хозяина:
— Граф Отто! — Лили бросается к нему, обнимает за ногу.
— Вы остаетесь на ужин? — Марта уже достает дополнительную миску.
— А корону привезли? — Тесса не оставляет надежды.
— Тесса, сколько можно про корону! — одергивает её Марта, но без злости — видно, что ей самой интересно.
— Остаюсь, если позволите. — Отто улыбается устало, садится на скамью тяжело, будто кости болят. — И никакой короны, Тесса. Зато привез кое-что получше — документы, которые защитят вас от барона. Если правильно их использовать.
За ужином — простая картофельная похлебка, но горячая, сытная, с луком и морковью — Отто рассказывает. Дети слушают, раскрыв рты, забывая жевать:
— Барон должен ростовщику Якобу по прозвищу Крюк. Знаете, почему Крюк? — Отто делает паузу для эффекта. — У него железный крюк вместо левой руки. Потерял её, когда выбивал долги из одного купца. Купец оказался с ножом.
— Страшный человек? — Робин прижимается к Грете.
— Очень. Говорят, он никогда не улыбается. И никогда не прощает долгов. — Отто отпивает молока, на верхней губе остаются белые усы. — Барон взял у него огромную сумму под залог имения. Если не вернет через неделю — потеряет всё. Дом, землю, титул. Потому он так отчаянно цепляется за долг вашего отца, Клара. Сорок тысяч талеров — это его единственная надежда.