Страница 19 из 46
Печем в волшебной печи и в обычной — обе работают на полную мощность. Формы от Отто показывают себя идеально — ничего не пригорает, тесто поднимается ровно, корочка золотистая.
— Госпожа Клара, смотрите! — Грета и Робин показывают свою вывеску.
На старой доске криво выведено: «ПИРОГИ ОТ ПРИЮТА СВЯТОЙ ЭЛИЗАБЕТ». Буквы пляшут, некоторые больше других. Грета добавила что-то вроде ромашки в углу, а Робин — дракона с тремя головами и, кажется, семью ногами.
К вечеру наша добыча:
Тридцать пирогов (яблочные, капустные, творожные, мясные)
Десять банок сливового варенья
Пять вышитых платков от сестер
Два кошелька с вышивкой
Корзина яиц
Три подковы от Томаса
И семиногий дракон на вывеске
Засыпаем поздно, но возбужденные. Тесса три раза прибегает ко мне — то воды, то одеяло поправить, то просто проверить, не сплю ли я это всё.
— А вдруг никто не купит? — шепчет она в третий раз.
— Купят. Наши пироги самые вкусные.
— Потому что с любовью?
— Потому что с любовью.
Понедельник встречает густым туманом — белая пелена окутывает замок, делая его похожим на корабль в молочном море. Капли росы висят на паутине, как бриллианты.
Грузимся на старую телегу приюта — она скрипит, краска облезла, одно колесо косое. Лошадь — старая кобыла по имени Марта (вечная путаница с именами — «Марта, веди Марту!» — «Какую Марту?») — косит глазом с укоризной.
Дорога в деревню — пытка. Каждая выбоина подбрасывает телегу, пироги подпрыгивают, Тесса визжит от восторга, Лили вцепилась в борт побелевшими пальцами.
Ярмарка оглушает. Крики торговцев сливаются в общий гул, коровы мычат, свиньи визжат, куры кудахчут, собаки лают. Пахнет всем сразу — свежим хлебом, копченым мясом, кожей, дегтем, навозом, потом.
Находим место у старой липы. Грета и Робин гордо держат вывеску с драконом. Раскладываем товар на вышитой скатерти (тоже работа сестер).
— ПИРОГИ! — орет Тесса во всю глотку. — ВКУСНЫЕ ПИРОГИ ОТ ПРИЮТА!
Первая покупательница — дородная женщина в чепце с воланами:
— От приюта? Где эта сухая Агата была?
— Теперь госпожа Клара смотрительница, — поправляет Марта.
— А, новенькая! — женщина разглядывает меня, как лошадь на базаре. — И правда, не похожа. Агата была как кочерга — длинная и черная. А вы.. — она хмыкает. — Ладно, дай пирог с капустой. Попробуем.
Откусывает. Жует. Глаза медленно расширяются. Глотает.
— Мать честная! Что вы туда положили?
— Капусту, лук, укроп..
— Не то! Что-то еще! Это же.. это же как моя покойная матушка делала! Дайте пять! Нет, семь! Нет, все капустные давайте!
Очередь выстраивается мгновенно. Слухи на ярмарке распространяются быстрее пожара.
— Говорят, пироги как домашние!
— Дети сами пекли?
— Смотри, какие веселые! При Агате как тени были..
К полудню продано всё. Кошелек приятно оттягивает карман, монеты звенят при каждом шаге.
— Госпожа Клара! — Тео дергает мой рукав. — Смотрите!
У кузнечной лавки стоит Отто. Раскладывает товар — подковы блестят на солнце, ножи выстроились по размеру, молотки, клещи, гвозди. Видит нас — кивает, потом отворачивается.
Но через несколько минут подходит. Медленно, будто нехотя, руки в карманах кожаного фартука.
— Добрый день, госпожа Клара. Дети.
— Отто! — Тесса виснет на его руке. — Мы всё продали! Всё-всё!
— Молодцы. — Он улыбается, и ямочка появляется на щеке. Достает из-за спины кулек. — Держите. Медовые леденцы.
Дети набрасываются с визгом. Пока они делят сладости, Отто достает маленький сверток:
— Для вас. Для.. для кухни.
Разворачиваю — нож. Маленький, изящный, с рукоятью из темного дерева. На лезвии выгравирована роза — тонкая работа, каждый лепесток виден.
— Отто, это слишком красивая вещь для кухни..
— Это полезная вещь. — Он смотрит куда-то в сторону, на горизонт. — Для работы. Сталь хорошая, долго прослужит.
Беру нож. Наши пальцы соприкасаются — его горячие, шершавые, мои холодные от волнения. На секунду он задерживает мою руку в своей. Потом отпускает, будто обжегся.
— Хорошей ярмарки, госпожа Клара.
Уходит быстрыми шагами. Я стою с ножом в руках, чувствуя, как горят щеки.
Он сделал его специально для меня. С розой — как та форма для выпечки.
Возвращаемся домой под вечер — усталые, но богатые. Дети пересчитывают монеты, спорят, что купим в следующий раз. Томас предлагает новые инструменты для кузницы, Марта — ткань для одежды, Тесса — сладости (все на неё смотрят с укоризной).
Укладываю детей, думаю о завтрашнем дне. Обычный вторник — может, починим забор в огороде, Томас говорил, что доски прогнили. Или переберем запасы в кладовой..
Но вторник оказывается совсем не обычным.
После полудня мы как раз месим тесто для хлеба — вся кухня в муке, она висит в воздухе белым туманом, оседает на ресницах. Тесса чихает, Лили хихикает, малыши лепят из теста человечков с кривыми руками и ногами.
БАМ! БАМ! БАМ!
Стук в ворота такой властный, что даже старые камни вздрагивают. Это не просто стук — это требование открыть.
Выхожу, на ходу отряхивая муку с рук — она липнет к влажным ладоням, превращается в тесто. У ворот стоит карета — черная, лакированная до зеркального блеска, с золотыми украшениями на дверцах. На боку — герб. Орел, держащий розу в когтях.
О нет. Семья Клары.
Из кареты выходит мужчина. Молодой, лет тридцати, высокий и тонкий, как борзая. Одет так, будто собрался на королевский прием — бархатный камзол винного цвета, белоснежные кружева на манжетах, сапоги начищены так, что в них можно бриться. Светлые волосы напомажены и уложены локонами, тонкие усики подкручены идеально симметрично.
— Кузина Клара, — голос у него высокомерный, тягучий, как патока. — Наконец-то я вас нашел в этой глуши.
Кузина? Черт, родственник. Но кто именно?
— Добрый день, — приседаю в реверансе, стараясь выиграть время. — Простите, дорога была долгой? Вы, должно быть, устали от путешествия.
— Не притворяйтесь, что не узнали меня, — он морщится, будто съел лимон. — Хотя после вашего.. поступка, полагаю, вы предпочли бы забыть всю семью. Я Фридрих, ваш кузен. Неужели год разлуки стер меня из вашей памяти?
Фридрих. Запомнить — кузен Фридрих.
— Конечно, помню. Просто не ожидала увидеть вас здесь, в приюте.
Он оглядывает меня с головы до ног, и его идеально выщипанные брови взлетают вверх:
— Боже правый, Клара! Вы.. вы вся в муке! Как какая-то кухарка! Как служанка!
— Я пекла хлеб. С детьми.