Страница 49 из 55
- Останься!.. Останься!.. – отчаянно твердила Майка с бессильной яростью и мольбой. – Прошу тебя, не уходи! Ты ведь обещала, что дружить не больно!.. Останься! Умоляю!..
Лаки еще раз вытерла из-под носа кровь, подхватила свой рюкзак и, закинув его за спину, прошла мимо Майки к выходу.
Нос уже не кровил, но время от времени напоминал о себе ноющей болью, особенно, когда Лаки спотыкалась. Спотыкалась Лаки достаточно часто, так как путь ее был непростым – под ногами простиралась бугристая земля, вся заросшая спутавшейся травой, и нужно было все время смотреть, куда наступаешь.
Лаки было очень обидно оттого, что Майка избила ее, и она всеми силами старалась разжечь в себе это чувство обиды и разозлиться на Майку. Но у нее не получалось. Вместо этого, чем дальше она уходила от озера, тем чаще вставало перед ее глазами заплаканное Майкино лицо с яростным и одновременно жалобным и беспомощным взглядом, и тем сильнее ее начинало мучить какое-то странное чувство. Это чувство наполняло ее сердце необъяснимой, но абсолютной уверенностью в том, что она поступает неправильно. И, наконец, Лаки поняла, что она чувствует. Ее всего-навсего мучила совесть из-за того, что она не оправдала Майкиного доверия.
Но я ничего не должна ей, попыталась возразить своей совести Лаки. Я просто встретила ее в своем путешествии, а сейчас я хочу его продолжить. И вообще, ей еще надо благодарить меня за то, что я сделала для нее столько хорошего. А еще я подарила ей нож. И многому научила ее. И вообще, я спасла ее от смерти, когда могла бы просто пройти мимо.
Тогда тебе следовало просто пройти мимо и не дарить ей себя, ответила совесть. Эта девочка половину жизни провела одна, давно забыв, что такое человеческая доброта, забота и дружба. Ты же подарила ей все это. Ты подарила ей новую жизнь. А теперь забрала обратно, вновь обрекая ее на одиночество и пустоту. Подарить и забрать – это намного хуже и больнее, чем не дарить вовсе. И, если уж говорить начистоту, то и ты многому научилась у нее, и за все твои подарки она с лихвой отплатила тебе своей искренней преданностью. Не говоря уже о том, что она тоже спасла твою жизнь. За весь этот год, что вы были вместе, едва ли она отдала тебе меньше, чем ты ей.
Лаки хотела не согласиться со своей совестью, пусть даже из-за одного только упрямства, но вдруг остановилась, задумавшись и глядя на уже клонящееся к земле солнце. Лучи его освещали холмы, поросшие травой и кустарником, и растущие тут и там деревья с густыми зелеными кронами. Пейзаж этот тянулся до самого горизонта и, наверное, тянулся еще очень далеко за горизонт. И не было во всем этом чего-то необычного или радостного. И, скорее всего, не было там, за далеким горизонтом и того, что искала Лаки. Она была в этом почти уверена, просто ее чрезмерно пытливый ум всегда заставлял ее выяснять все наверняка. И вдруг впервые за всю ее недолгую жизнь в голове у Лаки возник один очень важный и серьезный вопрос.
Стоит ли оно того?
Стоит ли призрачная цель риска расстаться с жизнью на пути к этой цели? Стоит ли вообще делать такие цели смыслом всей жизни? Не лучше ли посвятить и отдать свою жизнь тому, кто нуждается в тебе, и (чего уж там) тому, в ком нуждаешься ты? И стоит ли упертость чересчур упрямой светловолосой девчонки хоть одной слезинки точно такой же девчонки, только рыжей и веснушчатой, которая в первый (и теперь уж наверняка и в последний) раз за всю свою жизнь доверилась другому человеку?
И задав себе все эти вопросы, над ответами на которые она не раздумывала ни секунды, Лаки еще немного постояла на месте, глядя вдаль, рассеянно поковыряла вновь порвавшимся носком ботинка землю, а затем повернулась и зашагала обратно.
Интересно, как я теперь буду смотреть Майке в глаза, усмехнулась про себя Лаки. Мне, наверное, будет безумно стыдно признать, что я была неправа. А Майка посмотрит на меня с небрежной снисходительностью и отпустит какую-нибудь ехидную колкость, и потом еще долго будет припоминать мне сегодняшний день и смеяться над моей глупостью. Ну и пусть. Ну и наплевать. Переживу. Ведь главное совсем не это. Главное – то, что мы теперь всегда будем вместе. Вместе. Всегда.
Она шагала все быстрее и быстрее и, наконец, побежала. И на полпути к озеру, когда солнце уже почти полностью скрылось за горизонтом, Лаки неожиданно нос к носу столкнулась с Майкой. Майка задыхалась от долгого бега, одежда на ней вся намокла, а за ее плечами болтался мешок, и из него виднелось ухо Майкиного львенка.
И увидев Лаки, Майка задрожала, всхлипнула и, упав перед ней на колени, уткнулась лицом в Лакин живот и судорожно вцепилась пальцами в ее рубашку.
- Прости меня! – услышала Лаки надломленный Майкин голос. – Прости меня! Я пойду с тобой, куда ты захочешь, только позволь мне остаться с тобой! Я всегда буду делать все, что ты прикажешь, только не оставляй меня одну! Прошу тебя!..
И Лаки невольно вздрогнула от непонятного и пугающего чувства, потому что она слышала Майку, но не узнавала ее. Голос ее стал каким-то чужим – покорным и бесцветным, не слышалась в нем больше неуемная жажда жизни, и не звучали в нем добрые и ехидные нотки, которые всегда были так присущи Майкиной натуре. Теперь в этом голосе была лишь полная беспомощность и какая-то безнадежная обреченность. Словно вынули из Майки ее веселую и задорную душу, и осталась в ее теле лишь ничем не заполненная пустота. И еще показалось Лаки, что сейчас Майка очень похожа на ту Майку, которую она впервые встретила ровно год назад.
Дура, подумала Лаки, какая же я, все-таки, дура.
Она осторожно взяла Майку за руки и помогла ей подняться. Майка осталась стоять, опустив голову и глядя в землю.
- Я никогда не буду приказывать тебе, Майя, - тихо проговорила Лаки. – Друзья ведь не приказывают друг другу. И нам больше никуда не придется идти. Я хочу остаться вместе с тобой у озера. И тебе не за что просить у меня прощения, потому что это я была не права, а не ты. Это я повела себя, как самая последняя скотина, и сама должна просить у тебя прощения за ту боль, что причинила тебе. Прости меня, Майя. Если сможешь, конечно. А если не сможешь, я не обижусь.
И Майка подняла взгляд своих огромных зеленых глаз и растерянно поглядела в большие серые глаза Лаки, словно не осмеливаясь поверить в то, что только что услышала.
- Ты правда больше никуда не уйдешь? – запинаясь, спросила Майка.
- Правда, Майя, - ответила Лаки. – Если ты позволишь мне, я хочу навсегда остаться с тобой, что бы ни случилось. У тебя такое большое и доброе сердце. Самое доброе сердце во всем этом мире. А я просто дура. И мне еще повезло, что я это поняла. Прости, что дружить со мной оказалось так больно.
И Майка бросилась на шею Лаки и разревелась.
- Скверный подарок я подарила тебе на твой День Рождения, - тяжело вздохнула Лаки, гладя Майку по непослушным рыжим волосам.
- Нет! – уткнувшись лицом в плечо Лаки, проговорила Майка сквозь слезы. – Самый лучший!