Страница 42 из 55
Глава 16
Майка была невероятно тяжелой. Особенно остро Лаки стала ощущать это на седьмой день и даже удивлялась этому – ведь раньше она почти без усилий могла поднять Майку на руках, когда они полушутя сражались друг с другом или просто играли и дурачились. Но так, конечно, было раньше, когда Лаки в любой момент могла прибежать домой и восполнить свои силы, съев кусок мяса и запив его необыкновенно вкусной водой. Можно даже обойтись без мяса – в рюкзаке его еще достаточно. Главное – вволю напиться воды. Там, под столом, вдоль прохладной стены всегда стоит целый ряд из десятка пластиковых бутылок, наполненных прозрачной родниковой водой. Стоит только протянуть руку, взять одну из них, свинтить голубую крышку и… А можно даже и не заходить домой. Зачем? Ведь всегда можно пойти сразу к ручью, до него всего-то около двух тысяч шагов – сущие пустяки по сравнению с бескрайней степью. Вода в ручье очень вкусная, невероятно вкусная! Вода всегда вкуснее, когда пьешь не из бутылки, а прямо из ручья, наклонившись и вытянув губы. А он бежит рядом с тобой, едва слышно журча, и игриво переливается в солнечных лучах, пробивающихся сквозь высокие кроны деревьев. И можно пить, сколько захочешь. Можно просто лечь прямо на траву рядом с ручьем, погрузить в него лицо и пить, пить, пить…
Майкины ноги стали выскальзывать из рук Лаки, и она перехватила их поудобнее.
Когда они с Майкой двинулись в обратный путь, Лаки надеялась, что они все же смогут дойти до озера за семь дней. Но вот седьмой день настал, а они еще даже не пересекли пустынную степь, которая тянулась до самой границы леса, и Лаки инстинктивно чувствовала – до дома еще очень и очень далеко. Она не удивлялась этому, ведь когда они шли на запад, они двигались намного быстрее и меньше отдыхали, а сейчас…
Подумав об отдыхе, Лаки ощутила невольное желание сделать привал и дать ноющим ногам хоть немного покоя. Но время привала еще не наступило – солнце висело еще совсем низко над горизонтом.
Дура, подумала про себя Лаки, надо было дождаться сезона дождей, а не затевать все это в такую жару… Но кто знал?.. Ведь я привыкла к тому, что в лесу через каждые несколько дней на пути обязательно встречается ручей или пруд, или хоть лужа какая-нибудь, а здесь… Это ведь даже и на лес не похоже – так, холмы какие-то, кое-где поросшие страшными кривыми деревцами без единого зеленого листочка, да чахлым колючим кустарником. Черт его знает, почему здесь всё так… Хорошо, что хоть направление еще с детства научилась держать более-менее верно по солнцу и по звездам, не то давно заплутала бы в этих гиблых местах, и сама бы сгинула, и Майку загубила бы… Но иду я, кажется, правильно. И осталось идти, должно быть, еще дня два, не больше. Ну, может быть, три… Только держись, Майя. Держись…
- Держись крепче, Майя, - разлепив сухие губы, хрипло проговорила Лаки, почувствовав, что Майка снова начала сползать со спины.
- Прости… - пробормотала Майка тихо и покрепче ухватилась за шею и плечи Лаки руками.
Лаки неожиданно подумала о том, как сильно ослабли Майкины руки за последние дни.
Идти Майка больше не могла, хотя и порывалась. Правда, первые пять дней она шла довольно сносно, используя, как опору плечи Лаки и длинную палку, и держа больную ногу на весу. А на шестой день Лаки заметила, что у Майки сильно покраснело колено на здоровой ноге, и после недолгого, но строгого допроса Майка созналась, что она у нее уже два дня ноет тупой болью и немного жжет. Тогда Лаки объявила внеплановый привал, а после него повесила рюкзак себе на грудь и понесла Майку на спине. Сначала Майка страшно воспротивилась этому и даже устроила небольшой бунт, но Лаки сразу же жестко пресекла его.
- Хочешь без ног остаться? – сурово глядя Майке в глаза, проговорила она. – Оставь свою гордость до тех пор, пока не доберемся до озера. Вот когда окажемся дома, там можешь скакать сколько угодно, можешь хоть обе ноги себе потом сломать, если тебе так хочется. Но здесь за тебя отвечаю я, и уж до дома я тебя донесу в целости. Не так уж много нам и осталось. А если хочешь мне помочь, то прекрати спорить и делай то, что я говорю.
И больше Майка не спорила. Но Лаки всем своим существом ощущала, как сильно в душе страдает Майка из-за того, что вынуждает нести ее на себе.
Ничего, подумала Лаки, не очень-то я и мучаюсь. Подумаешь – пару дней потаскать на себе Майку. Тоже мне – подвиг… Дома мы устраивали такие покатушки ради развлечения… Конечно, у меня тоже могут воспалиться суставы на ногах, но, скорее всего, не успеют. Да и подготовка у меня хорошая, я ведь годами путешествовала пешком. Главное, чтобы моих ног хватило до дома, а уж там…
Рюкзак теперь висел у Лаки на груди. По-другому его надеть было нельзя, но так стало даже удобнее – он помогал держать равновесие. Рюкзак тоже был достаточно тяжелый – в нем лежало три больших куска вяленого мяса, бутылка воды, покрывало, Майкин нож и цветные мелки, жестяную коробку с которыми Майка заметила у стены одного из зданий, когда они уже почти покинули город.
Хорошо, что хоть пистолет не взяла, подумала Лаки, тащить бы его теперь. А ведь хотела… И хорошо бы еще что-нибудь выбросить… Только – что? Покрывало выкидывать жалко, да и не такое уж оно и тяжелое. Мелки эти?.. Весу в них, конечно, не меньше, чем в паре яблок, но… Это же для Майки. А то царапает на стене осколками бетона свои рисунки… Она была так рада, когда мы нашли их, что ненадолго, кажется, даже забыла обо всем плохом… Нет, пусть лежат. Лучше уж во время следующего отдыха выкину кусок мяса. Все равно там один лишний.
Усталость и ноющие мышцы ног вновь напомнили о себе, и Лаки, взглянув на солнце, решила, что пора сделать передышку. Она огляделась по сторонам, ища подходящее место, но такого места поблизости не оказалось. Повсюду, докуда хватало глаз, простирался один и тот же унылый пейзаж – коричневатая, выжженная солнцем степь, кое-где разбавленная редким сухим кустарником да изогнутыми чахлыми деревцами, камни, черный песок… Тогда Лаки осторожно опустила Майку на землю, сняла с груди рюкзак, достала и расстелила покрывало, и затем вместе с Майкой устроилась на нем на отдых. Майка сидела, обхватив колени руками, и грустно смотрела вдаль, на серо-голубоватую, чуть размытую легким маревом линию горизонта.
- Ты как, Майя? – сочувственно поглядела на нее Лаки. – На тебе лица нет.
- Голова немного болит, - виновато улыбнулась Майка. – А в остальном – ничего.
- Потерпи еще чуть-чуть, Майя, - тихо произнесла Лаки. – Нам совсем немного осталось. – Ее сознание неприятно кольнула двусмысленность собственных слов. Она протянула Майке открытую бутылку, которая на четверть была уже пуста. – Вот, попей, и потом чуть-чуть отдохнем.
Майка взяла бутылку.
- Это ведь последняя, - печально вздохнула она.
- Ничего, Майя, нам с тобой хватит, - ласково проговорила Лаки. – Не думай об этом. Пей.
- Хорошо, - сказала Майка и отпила немного из бутылки.
- Хочешь есть? Еды у нас много.
- Нет, - покачала головой Майка. – Пока не хочу.
- Я тоже пока не хочу… - тихо сказала Лаки.
Она взяла у Майки бутылку, отпила три скупых глотка и, плотно завернув крышку, убрала воду в рюкзак.
- Давай поспим, пока солнце в зените, - предложила Лаки. – Вечером будет полегче.
- А если на нас кто-нибудь нападет, пока мы спим? – равнодушно и без всякой тревоги проговорила Майка.
- Никто на нас не нападет, - печально улыбнулась Лаки, окидывая взором безжизненную степь. – Кроме нас здесь совсем никого нет, Майя.
- Тогда все в порядке, - тихо отозвалась Майка, глядя в землю. – Давай поспим.