Песни о ней

Глава 14: Аппассионáто

После признания Каяна между нами что-то изменилось. Не резко, а будто мягко, по нотам — шаг за шагом. Наши отношения становились крепче. Доверие росло. Я взрослела.

Теперь я не обращала внимания на сплетниц, вечно крутящихся вокруг нас. Их взгляды, шепотки за спиной — всё стало... неважным. Они больше не ранили. Я была выше этого.

Что касается Эвана... мы всё же поговорили. Он извинился, пообещал, что больше не повторит ту сцену. Я поверила. Наверное, потому что слишком давно его знаю. Но что-то в нём осталось — застывшая обида, спрятанная глубоко. Мы почти не проводили времени вместе, но однажды он сам предложил прогулку. И, хоть скрипя сердцем, я согласилась.

Каян был резко против. Я чувствовала, как его тревога буквально струится через сообщения. Он не доверял Эвану. А я... я сама не могла поверить, что Эвану я могла когда-либо нравиться.

Мы договорились встретиться в парке. Каян настоял, чтобы я всё время была на связи — если что-то пойдёт не так, я должна немедленно ему позвонить. Пришлось согласиться на такие условия.

Внутри творилось что-то странное. Это было похоже на волнение, словно внутри меня переливалась тёплая жидкость, не находя себе места. Но почему? Из-за чего?

— С Каяном на прогулку? — папа усмехнулся, облокотившись на дверной косяк. Он скрестил руки, внимательно на меня глядя.

— Эван позвал, — пробормотала я, перебирая вещи в шкафу. При этом не могла отделаться от чувства, будто кто-то невидимый наблюдает за мной.

— Даже так... — по его голосу было слышно: удивился. Я выглянула из-за двери.

— Не переживай. Мы с Каяном это уже обсудили. Всё в порядке, — старалась я его убедить.

— Агата, Агата... Ты ведь даёшь парнишке надежду.

— Пап, он — друг. Мы столько лет общались. Что мне теперь, сказать: «прости, но мы больше не друзья»? — я нахмурилась. — Он принял наши отношения с Каяном, лезть не будет. — снова углубилась в шкаф.

— Хотелось бы в это верить... Чтобы беды это всё не принесло, — он тихо вздохнул. У меня сжалось внутри, я остановилась.

— Всё под контролем.

— Люблю тебя. Не буду мешать.

— И я тебя...

Я села на кровать, уставилась в окно. За стеклом серела пасмурная погода, будто что-то хотела мне сказать.

Приближалось время, когда Эван должен был зайти за мной. Я неосознанно ходила кругами по дому — внутри всё сжималось. Папа наблюдал за мной, краем глаза, не отрываясь от книги.

Стук в дверь.

Я открыла — на пороге стоял Эван, с той самой доброй, привычной улыбкой.

— Проходи, я возьму куртку.

Он зашёл.

— Здравствуйте, мистер Стил.

— Привет, привет, — папа встал, подошёл.

— Куда путь держите?

— Агата решила прогуляться в парке, — сказал Эван.

Папа подошёл, тепло посмотрел на меня и поцеловал в лоб.

Его улыбка была мягкой, но глаза — тревожные.

— Всё хорошо, — шепнула я, целуя отца в щеку.

Мы вышли. Поначалу молчали, между нами возникали странные, неловкие паузы, которых раньше никогда не было. Потом разговор пошёл легче.

— Я знаю, что обещал не трогать эту тему.

— Эван, доверься мне. Мы всё обсуждаем, приходим к решениям. — Я бросила на него взгляд — он усмехнулся, странно. — Эван?

— Ладно. Но всё равно он кажется мне тёмным.

— Не продолжай, — спокойно, но твёрдо. — Я с тобой поделилась, теперь ты как друг — просто поверь.

Мы перешли на другие темы, разговоры лились рекой: мы вспоминали, смеялись, ощущали себя прежними. Но всё оборвалось ливнем.

— Агата, сюда, быстро! — он схватил меня за руку, и мы побежали под навес старого музея.

— Я промокла… — рассмеялась, глядя на себя.

— Да уж, — усмехнулся он.

— Помнишь, как мы раньше любили дождь летом? Выходили специально, бегали по мокрой траве, чувствовали себя свободными…

— Тогда нас считали сумасшедшими, — хихикнула я, глядя вдаль.

Ливень усиливался, становилось холодно, меня начало трясти.

— Вот мы и попали… — он посмотрел на меня долгим взглядом.

— А помнишь, как мы сидели у меня на чердаке? — голос Эвана стал тише, почти трепетным. — Тогда тоже был сильный дождь. Прям как сейчас.

Я вскинула взгляд.

— И мы зажгли те старые фонарики, помнишь? — продолжал он с мягкой улыбкой. — Спрятались под пледом, ели шоколад. Ты тогда сказала, что дождь — как музыка, только грустная. Такая, что хочется слушать её в одиночестве… но не одной.

Сердце сжалось.

— А потом… — он посмотрел в сторону, будто прокручивая момент снова. — Мы поклялись, что будем рядом. Всегда. Что бы ни случилось. Ты — мой самый близкий человек. И ты тогда сказала, что дружба — это тоже любовь. Только без поцелуев.

Я опустила глаза. Эта память была такой тёплой, детской, чистой — и такой далёкой от того, что происходило сейчас.

В этот момент Эван подошёл ближе. Я машинально отступила, упираясь в стену.

— Эван… — я дрожала — от холода, от волнения, от тяжести момента.

— Я всё ещё верю в ту клятву, — он прижал одну руку к стене, другой коснулся моего подбородка.

Он медленно тянулся к моим губам — но я отстранилась, положив руку на его грудь.

— Так нельзя, — голос дрожал. — Это перейдёт черту. Это может плохо закончиться…

— Ты не понимаешь. Он — змея. Он носит в себе тьму. Ничего настоящего… — его голос стал резким, он говорил как будто не мной, а страхом.

— Эван, прошу… Не порть всё. Ради нашей дружбы, — я выскользнула в сторону. Он напрягся, плечи вздрогнули.

— Прости меня… — он шагнул вперёд, раскрыл объятия.

— Друзья?

— Друзья, — я обняла его, но между нами уже образовалась пропасть.

— Я всегда буду рядом… — прошептал он на ухо. Я сглотнула, сжалась, не ответила.

Сидя на диване, закутавшись в плед, дрожа от холода и оставаясь лишь в одном белье, я прокручивала в голове сегодняшний момент с Эваном. Сначала было просто неловко. Потом — странно. А теперь… Теперь я чувствовала, что что-то оборвалось. Что-то безвозвратно изменилось.

И тогда, как по щелчку, в голове всплыл папин голос: «Когда мужчина влюблён, он иногда делает абсолютную чушь.»

И это была правда.

Наша детская дружба… закончилась сегодня.

Я даже не заметила, как Каян подошёл ко мне сзади. Осторожно наклонился, приобнял.

— Согрелась? — его губы нежно коснулись моей макушки.

— Немножко… — я уткнулась в его грудь, будто ища в нём спасение. Хотела забыться. Раствориться.

— Ты уверена, что всё в порядке? — с мягким смешком спросил он. — Ты буквально влетела с объятиями.