Страница 25 из 33
— Я просто… соскучилась, — прошептала я и, подняв голову, поцеловала его.
Но это был уже не тот поцелуй.
В нём было больше, чем тоска. Больше, чем нежность. Это был вызов. Обещание.
Это был знак: только он и никто больше.
— Агата? — Каян отстранился на полсантиметра, его бровь вопросительно приподнялась.
— Тише, — прошептала я, касаясь его губ пальцем.
Затем взяла его за руку и повела в спальню.
Я усадила его на край кровати, сама забралась сверху, устроившись у него на коленях. Его ладони тут же легли на мои бёдра — крепко, но нежно. Мы целовались. Глубоко, не спеша. С каждой секундой — всё голоднее. Всё безудержнее.
— Сегодня нам никто не помешает… — выдохнула я.
В этот момент Каян резко, но аккуратно перевернул меня на спину и оказался сверху. Его дыхание сбилось, в глазах — жар, сдерживаемый до этого момента.
Желание между нами было почти осязаемым.
Его рука скользнула по моей талии. Осторожно, исследующе. Его прикосновения были такими бережными, будто он касался не тела — души.
Ладони легли на мою грудь, и я слегка застонала. Его прикосновения были теплыми, внимательными. Я отстранилась, посмотрела на него снизу вверх. Прикусила губу.
Он замер, а потом прошептал:
— Ты невероятна. Как будто я держу в руках весь мир.
Каян начал покрывать мои ключицы поцелуями. Медленно, плавно, с таким трепетом, будто запоминал каждый миллиметр кожи. Он спускался всё ниже. Его пальцы легко справились с застёжкой лифчика — и ткань сдалась.
Я затаила дыхание. Мурашки прошлись по коже. Соски затвердели от возбуждения, а когда его губы коснулись их — я не сдержала стон.
Тело откликалось на него мгновенно.
Всё горело.
Всё хотело только его.
Пока его губы нежно ласкали мою грудь, вторая рука медленно скользнула вниз — по бедру, мимо внутренней стороны, ближе… Я вздрогнула, едва слышно всхлипнув. Всё внутри сжалось от волнения, от желания, от предвкушения.
— Я действительно настолько желанный? — с шепотом и едва заметной ухмылкой спросил он, взглянув на меня снизу вверх.
Я вся вспыхнула, щеки залились жаром.
— Очень, — выдохнула я почти беззвучно.
Он коснулся меня — там, где я была горячей и дрожащей. Его пальцы двигались медленно, будто настраивали меня на собственный ритм. Я зажмурилась, прикусила губу, но стоны начали вырываться сами собой — всё громче, всё глубже.
Он поднялся ко мне, нашёл мои губы и поцеловал так сладко, что у меня закружилась голова.
Я стянула с него футболку, провела ладонями по его торсу — от плеч до живота, чувствуя каждое сокращение мышц. Дойдя до пояса, я встретила его взгляд — в нём было всё: желание, нежность, любовь.
Он сам снял штаны, и, оставшись на миг в молчании, наклонился ко мне.
— Я тебя люблю, — тихо, почти шёпотом, будто хранил эти слова до этого момента.
Он вошёл в меня с такой осторожной медленностью, будто боялся ранить, будто оберегал. И всё внутри — моё тело, моё сердце — откликнулось ему полностью.
Я закатила глаза, выдохнув. Это было… не просто близость. Это было соединение. Настоящее. Целостное. Трепетное.
Мы двигались в одном ритме, будто слышали общую мелодию. Его губы находили мою грудь, моя спина выгибалась, руки скользили по его плечам.
Я оказалась сверху — и видела его лицо. Как он смотрит на меня. Как влюблённо и нежно держит мои бёдра. Каждый толчок был пропитан лаской. Каждый стон — откровением.
А потом — тишина. Спокойная, нежная, полная воздуха тишина. Мы лежали, прижавшись друг к другу. Его пальцы ласково скользили по моей спине, по плечам, будто продолжали изучать меня даже после.
— Агата… — позвал он, и я подняла на него взгляд.
— Ты — лучшее, что случалось со мной в жизни, — прошептал он, сжав губы, будто боялся сорваться.
По моей щеке прокатилась тонкая слеза — от счастья, от переполняющего чувства.
— Я тебя люблю, мой Каян, — сказала я, коснувшись его лица и поцеловав его.
— Я запомню тебя всю, — произнёс он, смотря прямо в глаза. — Каждый миллиметр. Твой запах. Твои невероятные глаза. Твою душу…
Он замер. И в его глазах блеснули искорки — не страсти, не вожделения… а любви. Настоящей.
Я склонилась к нему и ещё раз поцеловала.
В эту ночь не было слов "прошлого" и "будущего".
Были только мы.
Двое. Целые.
Впервые — по-настоящему целые.
Каян ушёл в душ, а я, закутавшись в его тёплое одеяло, подошла к пианино, стоящему в зале. Оно будто манило меня — нежно, ласково, как и всё в этом доме.
Я опустила пальцы на клавиши — и из-под них зазвучало что-то почти волшебное.
Меня накрыло волной вдохновения, какой я никогда не испытывала раньше.
Прижав одеяло крепче к себе, я продолжила играть уже двумя руками, позволив себе раствориться в каждой ноте.
Музыка уносила меня куда-то далеко — в другую вселенную, в которой не существовало страха, боли и тревог.
Я прикрыла глаза, а краски вокруг стали ярче, насыщеннее.
Мурашки пробежали по коже, губы растянулись в лёгкой улыбке — такая, какая появляется только тогда, когда ты по-настоящему счастлив.
— Я не знал, что ты так красиво играешь, — услышала я за спиной.
Я вздрогнула и резко обернулась.
Каян стоял позади, чуть наклонившись, взгляд его был… восхищённый.
Настолько чистый, как будто он видел меня впервые.
И видел — настоящую.
— У меня нет слов… — прошептал он. — Это… это невероятно.
Он смотрел на меня так же, как я на него — когда он был с гитарой, на сцене, весь в своей музыке.
— Я почти никому этого не показываю, — призналась я, отворачиваясь к клавишам. — Музыка для меня… как отдельный остров. Место, где никто не может меня достать.
— Это потрясающий остров, — перебил он мягко. — Ты даже не представляешь, насколько ты талантлива. Я… я сам не испытывал таких чувств от своей игры.
Он опустился передо мной на колени, чтобы быть на одном уровне, чтобы заглянуть в глаза.
Я сжала края одеяла, сердце билось быстро.
— А что если… сыграем дуэтом? Вместе. На сцене.
— Это… — я замерла. В голове вспыхнули воспоминания. Мне было девять. И это ничего хорошего мне тогда не принесло.
Я сжала колени, взгляд затуманился. Каян заметил это и взял мои руки в свои.
— Эй, я рядом, — сказал он тихо. — Тебе нечего бояться.
Он смотрел на меня с такой нежностью, что в груди сжалось — от доверия, от чувства защищённости.