Песни о ней

А за окном… пошёл первый снег.

Слова папы снова всплыли в голове.

Может, стоит всё-таки?..

Мы обедали.

Суббота. Выходной.

Я, папа и Эван.

Я держалась из последних сил — моё состояние было на грани.

Я больше не жила — я выживала.

И вдруг…

Звонок.

Незнакомый номер.

Рука дрогнула.

Я ответила.

— Алло?..

— Это… Агата?

Этот голос.

Я сразу поняла.

— Да…

— Я не могла тебе не позвонить…

На том конце — слёзы. Сдавленные всхлипы.

Это была его мама.

— Каяна… больше нет…

…Нет.

Нет.

Нет.

Голову обдало паникой.

Руки задрожали.

Мир пошатнулся.

— Это шутка… — прохрипела я.

— Нет… он оставил тебе конверт. Приедь к нему…

Голос сорвался.

— Он лежит на столе…

— Нет…

— Мне самой тяжело туда идти. Но… он хотел, чтобы ты пришла.

— …

— Прощай, Агата.

Связь оборвалась.

Телефон выскользнул из рук.

Стол. Пол.

Глухой стук.

— Агата? Что случилось? — папа сразу насторожился.

Я не могла вымолвить ни слова.

Встала.

Одела куртку.

Вышла.

Где-то за спиной Эван что-то кричал,

Но мне было всё равно.

Внутри гудело.

Как будто в голове взорвалась граната.

И я просто бежала.

Я стояла на крыльце его дома.

Сердце, которое когда-то билось лишь ради него, теперь едва подавало признаки жизни.

Руки дрожали.

Я медленно открыла дверь.

Внутри всё будто застыло во времени.

Брошенные вещи. Тишина.

Воздух пропитан его духами, вперемешку с горьким запахом алкоголя.

Меня трясло.

Я шаг за шагом проходила сквозь знакомые комнаты — каждый уголок напоминал о нас.

О наших встречах. О ночах. О его взгляде.

Слёзы лились без остановки.

А в груди зияла дыра.

Такая глубокая, что в неё можно было упасть без остатка.

Я вошла в его комнату и… прикрыла глаза.

Мне хотелось верить: когда я их открою, он будет здесь.

Сядет рядом.

Улыбнётся.

Скажет: «Я ждал тебя».

Но когда я открыла глаза — увидела только мрак.

Хаос.

Пустоту.

Я подошла к его рабочему столу.

Там лежал конверт. На нём — моё имя.

Рядом — флешка.

И письмо.

Сначала я включила флешку.

Зазвучала мелодия.

Та самая…

До боли знакомая.

А потом — его голос.

Выстрел. Прямо в душу.

Он пел… о нашей любви. О том, что чувствовал. О том, чего не сказал.

Я зарыдала.

С дрожащими руками развернула письмо.

И не поверила в то, что там было написано.

— Нет… пожалуйста, нет… — я закричала,

Агата…

Если ты читаешь это — значит, я…

…я не выдержал. Или… просто устал

Ты — самое живое, что было в моей жизни.

Ты слушала не мои слова — ты слышала тишину между ними.

Это страшно — быть увиденным по-настоящему.

А ещё страшнее — потерять того, кто умеет смотреть в душу.

Ты ушла, потому что тебе сказали ложь.

Алекс… он сказал, что хочет спасти меня.

На деле — хотел убедить, что я всегда останусь один. Он знал, когда меня не будет. Они все знала, Эван…знал.

Он

допустил.

Направил. Уничтожил.

Я не знаю, кто из них хуже. Наверное, я.

Потому что не нашёл в себе слов всё рассказать.

Я думал: «Если скажу — ты не поверишь. А если поверишь — возненавидишь.»

И знаешь…

Я, наверное, заслужил.

Я ухожу не потому, что хочу смерти.

А потому, что не осталось ничего… кроме этой песни.

Там — всё, что я не успел сказать.

Там — ты.

Прости.

Прости за то, что не стал тем, кто должен был тебя беречь.

Прости за то, что не смог выжить в мире, где тебя нет рядом.

Я люблю тебя.

Бесконечно. Без права на ответ.

И если есть хоть что-то после — я буду искать тебя и там.

Твой Каян

Паника.

Истерика.

Я сжимала письмо, как будто это был он.

Как будто, если сильно прижму к себе — он вернётся.

Меня трясло.

В комнате играла его песня.

Мелодия, ставшая криком.

Каждая строчка — лезвие.

«Он был ближе, чем брат — значит, больней, чем враг.

Ты верила спасителю, а он жёг нас изнутри.»

Я рухнула на пол.

Ноги больше не держали.

Мир исчез. Осталась только боль.

— Я дура… Я ненавижу себя… — кричала я в пустоту.

Я свернулась на полу, закрыла глаза.

Ничего не чувствовала.

Только её.

Песню.

А последняя строчка шептала:

«Я бы никогда не начал этот рассказ,

если бы всё было так просто.

Но вся боль — только в ней.»