Страница 46 из 206
Стремление к созданию Средиземноморской империи
Ещё до битвы при Тальякоццо было очевидно, что амбиции Карла простираются далеко за пределы западного Средиземноморья. Карл претендовал на гораздо большее, чем Сицилийское королевство. В мае 1267 года он при посредничестве Климента IV встретился в Витербо с Балдуином II де Куртене, изгнанным латинским императором Константинополя. Формально целью встречи было добиться восстановления Балдуина II на константинопольском престоле, но цена, которую он был вынужден заплатить за поддержку, свидетельствовала об истинных намерениях Карла: заявить права на корону Восточной Римской империи (Карты 1 и 12)
[291]
[Amari, Guerra del Vespro Siciliano, I, pp. 119–20; Runciman, Sicilian Vespers, pp. 136–7.]
.
Балдуин II прибыл в Витербо практически не имея ни войск и ни денег, и следовательно, находился в очень слабой переговорной позиции. Это произошло потому, что в июле 1261 года при весьма неожиданных обстоятельствах он был свергнут отрядом армии никейского императора Михаила VIII Палеолога. Алексей Стратигопул, возведённый Михаилом VIII в достоинство
кесаря
, вёл по пути к болгарской границе мимо Константинополя небольшой отряд, когда некоторые местные жители сообщили ему, что большая часть латинского гарнизона и основная часть венецианского флота в городе отсутствуют, отправившись в экспедицию по захвату Дафнусии (современный Кефкен), острова в Чёрном море находившегося примерно в 100 км к востоку от Босфора. Эти же доброжелатели рассказали
кесарю
о подземном ходе в город. Поэтому в ночь на 24 июля Стратигопул приказал нескольким своим самым доверенным солдатам проникнуть в город и обезвредить стражу на стенах и у ворот. К тому времени, как Балдуин II проснулся на следующее утро, его свержение было уже свершившимся фактом. Ему удалось продержаться в дворце Влахерн достаточно долго, чтобы дождаться возвращения венецианского флота, вывезшего его из Константинополя, оставленного бывшим греческим правителям
[292]
[Runciman, Sicilian Vespers, pp. 48–9.]
.
В Витербо, Карлу за обещание помощи в виде армии численностью не менее 2.000 рыцарей удалось добиться от Балдуина II весьма щедрых уступок. Эти уступки включали суверенитет над принципатом Ахея (северный Пелопоннес) и Фессалоникийским королевством (Македония и Фессалия), а также треть любой другой территории, которую анжуйская армия сможет завоевать, за исключением самого Константинополя. Карлу также был официально предоставлен контроль над Адриатическим побережьем между Дураццо и Корфу. (Он ранее сам претендовал на этот остров по праву завоевания как на приданое Елены, жены Манфреда, которую он держал в плену со времен битвы при Беневенто.) Что ещё важнее, Балдуин II согласился на брак Филиппа де Куртене (своего единственного сына и наследника) с дочерью Карла Беатрисой при условии, что, если Филипп умрет бездетным, Карл автоматически унаследует Восточную империю
[293]
[Amari, Guerra del Vespro Siciliano, I, pp. 120–1; Dunbabin, Charles I of Anjou, pp. 89–90, 93–4; Runciman, Sicilian Vespers, pp. 136–7.]
. Бракосочетание состоялось 15 октября 1273 года, всего за несколько дней до смерти самого Балдуина II
[294]
[Runciman, Sicilian Vespers, p. 158.]
.
Карл намеревался отправиться в завоевательную экспедицию летом 1270 года, но страстное желание его благочестивого брата предотвратить поглощение остатков Иерусалимского королевства египетскими мамлюками сорвало его планы. Султан Египта Бейбарс I 5 марта 1265 года захватил Кесарию, а в апреле Арсуф
[295]
[Thomas Asbridge, The Crusades (New York, 2010), p. 633; Runciman, Sicilian Vespers, pp. 139–41; Peter Thorau, The Lion of Egypt: Sultan Baybars I and the Near East in the Thirteenth Century, trans. P. M. Holt (London, 1992), pp. 158–62.]
. Ранней весной 1268 года он разрушил Яффу, а 18 мая взял Антиохию
[296]
[Asbridge, Crusades, pp. 635–7.]
. К тому времени король Людовик IX уже возобновил свои крестоносные обеты и начал практическую подготовку к новой экспедиции в Святую Землю, включавшую контракты на перевозки с главными морскими державами христианского Запада: Марселем, Генуей и Венецией
[297]
[Charles D. Stanton, Medieval Maritime Warfare (Barnsley, 2015), pp. 104–5.]
. Было неизбежно, что он призовет своего младшего брата присоединиться. Таким образом, флот, который Карл начал собирать в портах Кампании и Апулии для завоевания Константинополя, пришлось предоставить на нужды Восьмого крестового похода.
Надеясь хоть как-то компенсировать задержку, Карл сумел перенаправить внимание своего брата с Леванта на Северную Африку, исходя из предположения, что Тунис станет тыловой базой для похода на столицу мамлюков, Каир. Также ходили слухи, что он убедил Людовика IX в том, что халиф Туниса Мухаммед I аль-Мустансир, готов к обращению в христианство и просто нуждается в поддержке против своих
амиров
и
имамов
. Однако главным мотивом Карла, по-видимому, было вымогательство возобновления ежегодной дани, выплачиваемой Тунисом королю Сицилии со времен Роджера II, но отмененной после гибели Манфреда в 1266 году. Она составляла более 34.000
безантов
(эквивалент примерно 2.777
унций
) в год — внушительная сумма, которая могла бы существенно помочь подготовке экспедиции против Восточной империи. Вероятно, также имело место желание отомстить аль-Мустансиру за поддержку сицилийского восстания 1267 года. Карл, несомненно, хотел раз и навсегда отвратить Хафсидов от дальнейшего вмешательства в сицилийские дела
[298]
[Amari, Guerra del Vespro Siciliano, I, pp. 113–15; Dunbabin, Charles I of Anjou, p. 97; Runciman, Sicilian Vespers, pp. 141–2.]
.
Тем не менее, Карл принял участие в крестовом походе старшего брата не слишком охотно. В то время как Людовик IX отплыл из Эг-Морта 1 июля 1270 года, его младший брат со своим флотом покинул Трапани только 24 августа. Карл прибыл к Карфагену лишь утром 25 августа, как раз в тот момент, когда будущий святой французский король скончался от дизентерии, опустошавшей его армию, страдавшую под палящим североафриканским солнцем
[299]
[Giova
. Хотя сам крестовый поход полностью провалился, но Карл, тем не менее, добился своей цели. Он продолжал осаду Туниса достаточно долго, чтобы убедить аль-Мустансира выплатить репарации за своё сопротивление и возобновить ежегодную дань Сицилийской короне по более высокой ставке, чем прежде. Но наибольшую тревогу у арагонцев вызвал подписанный 1 ноября халифом договор, предоставлявший анжуйцам
фондак