Страница 12 из 206
К 1041 году нормандцы Апулии стали достаточно сильны, чтобы отомстить грекам за резню своих соотечественников при Каннах. 17 марта они вступили в бой с византийским
катепаном
Докеяносом у реки Оливенто между Мельфи и Лавелло. Перед битвой Докеянос отправил посланника, чтобы предупредить нормандцев о надвигающейся гибели и потребовать капитуляции. Нормандско-итальянский хронист Джеффри Малатерра описал дальнейшие события с немалой долей злорадства:
Посланник, которого прислали греки, сидел на очень красивом коне, когда некий норманн по имени Гуго — с прозвищем Тудебус — начал гладить лошадь, а затем внезапно врезал кулаком по её шее, одним ударом сбив её с ног и лишив сознания
[106]
[Geoffrey Malaterra, De rebus gestis Rogerii Calabriae e Siciliae comitis et Roberti Guiscardi ducis fratris eius, ed. Ernesto Pontieri (Rerum Italicarum Scriptores, 2nd edn, vol. 5, Bologna, 1927–8), bk I, ch. IX, p. 12; The Deeds of Count Roger of Calabria and Sicily and of his brother Duke Robert Guiscard, trans. Ke
.
Затем нормандцы столкнули несчастное животное с обрыва; после чего, заботливо предоставив сильно потрясённому посланцу другого коня, отправили его обратно. На следующее утро они атаковали греков и одержали сокрушительную победу. После этого нормандцы разделили большую часть Апулии между своими двенадцатью главными сеньорами, выделив Гуго город Монополи
[107]
[Amatus, Storia de' Norma
. По-видимому, агрессивная тактика Роджера ди Лаурия в бою могла быть обусловлена унаследованной от нормандцев дерзостью.
К сожалению, эта общепринятая историография рода Лаурия, по-видимому, основана на ономастических методах, которые чреваты омонимическими же ошибками. Кроме того, исследователи, такие как Розанна Ламболья из Университета Базиликаты, до сих пор не нашли достаточных архивных свидетельств для её подтверждения
[108]
[Lamboglia, "Tessere documentali per le origini dell'ammiraglio", pp. 33–5.]
. Это не означает, что она не нашла упоминаний о дворянах по имени "Рихард Лаурия". Как раз наоборот: один Рихард при Фридрихе II служил юстициарием Базиликаты, другой вместе с двумя братьями, упомянут в анжуйских патентах конца 1260-х годов. Но Ламболья не смогла однозначно связать ни одного из них с Роджером. Первый Рихард был бы слишком стар, чтобы быть его отцом, а второй явно симпатизировал Анжуйской династии
[109]
[Lamboglia, "Tessere documentali per le origini dell'ammiraglio", pp. 40–8.]
. В действительности, по-видимому, существует общий пробел в документальных источниках, касающихся среднего слоя дворянства Меццоджорно (Южной Италии) XIII века, что побудило немецкого историк Андреаса Кисеветтера указать отца Роджера в
Биографическом словаре итальянцев
(
Dizionario
Biografico
degli
Italiani
) просто как неназванного по имени "мелкого калабрийского вассала"
[110]
[Andreas Kieswetter, ed., Dizionario biografico degli Italiani (multiple vols, Rome, 2005), LXIV, pp. 98–103, esp. 98.]
. И, за исключением маловероятного использования каких-либо сверхъестественных ДНК-тестов, сомнительно, что точная правда о его происхождении когда-либо станет известна. Тем не менее, такие красочные генеалогические теории происхождения Роджера остаются весьма интригующими.
Илл. 2
. Руины сарацинского замка, возвышающегося над городом Лаурия (
провинция Потенца
), который, как полагают, был резиденцией
фьефа
семьи Лаурия.
Исследования родословной Роджера также осложняются упомянутыми выше пробелами в документации по Южной Италии того периода, особенно в отношении мелких и средних землевладельцев. Точное место его рождения долгое время было предметом дискуссий. Некоторые исследователи, такие как поэт и общественный деятель Мануэль Хосе Кинтана, склонялись к Скалеа в Калабрии, основываясь на не дошедшем до наших дней письме короля Хайме II Арагонского от 19 июля 1297 года
[111]
[Manuel José Quintana, Lives of Celebrated Spaniards, trans. T. R. Preston (London, 1833), p. 82. См. также Augurio and Musella, Ruggiero di Lauria, p. 21.]
. Другие, в частности Херонимо Зурита, остановились на находящемся в Базиликате городе Лаурии, названном в честь семьи Роджера
[112]
[Planells, Roger de Lauria, p. 51.]
. Современные жители Лаурии, основываясь на сохранившихся руинах семейной крепости на окраине верхней части города, давно утверждают, что Роджер уроженец этого места (Илл. 2). Однако исчерпывающий анализ имеющихся свидетельств, проведенный Розанной Ламболья, указывает на то, что это владение совпадало со средневековым графством Кьяромонте, расположенным на границе между современной Калабрией и Базиликатой
[113]
[Lamboglia, "Tessere documentali per le origini dell'ammiraglio", pp. 27–9.]
. По правде говоря, весьма сомнительно, что "пейзане" того периода так точно могли определить границы провинций. Опять же, точное место его рождения, вероятно, навсегда останется окутано тайной, но если Рамон Мунтанер, лично знавший Роджера, считал его калабрийцем, то, по всей вероятности, великий адмирал и сам так считал
[114]
[Muntaner, Chronicle, I, ch. XVII, p. 47.]
.
Тем не менее, существует множество косвенных доказательств, полученных из различных первоисточников, указывающих на то, что отец Роджера действительно был сторонником Гогенштауфенов, занимавшим достаточно высокое положение, чтобы входить в ближний круг придворных короля. Это предположение основано на том факте, что его жена, мать Роджера, была няней единственной дочери Манфреда, Констанции Гогенштауфен
[115]
[Archivo de la Corona de Aragón (ACA), Real Cancillería (RC), Reg. 28, fols 108r–109r, 112v–114r. См. также Lamboglia, "Tessere documentali per le origini dell'ammiraglio", p. 27.]
. И, вероятно, что старший Лаурия погиб вместе с Манфредом под Беневенто, потому, что почти все королевские рыцари были там перебиты. То, что сам Роджер не разделил судьбу своего отца, наверняка является заслугой его матери, известной в каталонских источниках как Донна Белла.
Статус Донны Беллы как няни никоим образом не подразумевал, что она была просто домашней прислугой. На самом деле она была фрейлиной принцессы, занимая высокое положение в иерархии европейских дворов XIII века. Это означало, что она фактически воспитывала Констанцию как приемная мать и доверенное лицо. Титул "донна" или "донья", присвоенный ей в арагонских документах, сам по себе указывает на то, что она была высокородной дамой обладавшей соответствующей родословной
[116]
[ACA, RC, Reg. 16, fol. 211r. См. также Lamboglia, "Tessere documentali per le origini dell'ammiraglio", p. 25.]