Страница 12 из 19
моей пижамной кофты — расстегнул, глядя мне в глаза. Вторую. Третью. Его пальцы были
уверенными, не дрожали — пальцы хирурга. Я не двигалась. Просто смотрела, как он справляется
с пуговицами, и чувствовала, как внутри что-то разжимается — какой-то старый, тугой узел,
который я завязала много лет назад после ухода Серёжи.
Кофта упала на пол. Я осталась в одном бюстгальтере — простом, хлопковом, без кружев.
Инстинктивно попыталась прикрыться руками, но он перехватил мои запястья.
— Нет. Не прячься.
Наклонился и поцеловал моё плечо — туда, где начинается изгиб шеи. Потом ключицу. Потом
ложбинку между грудями, которая виднелась над чашечками бюстгальтера. Его губы были тёплыми,
мягкими и невероятно нежными. Он не спешил — он исследовал моё тело так, как обещал:
медленно, смакуя каждый сантиметр, будто пробовал редкое блюдо.
— Потрясающая грудь, — прошептал он, расстёгивая застёжку бюстгальтера. Она поддалась не
сразу, и он тихо выругался, а я улыбнулась. Чашечки упали, освобождая меня, и я услышала его
судорожный, резкий вдох. — Тяжёлая, полная, с такими тёмными сосками… Я мечтал попробовать
её с того самого дня, как увидел тебя в этом платье на банкете.
Его губы сомкнулись вокруг моего соска, и я выгнулась, застонав. Он ласкал языком —
круговыми движениями, медленно, потом быстрее, потом снова медленно, — посасывал, легонько
покусывал, и каждое прикосновение отдавалось электрическим разрядом где-то глубоко внизу
живота. Вторая его рука уже гладила мой живот, спускаясь ниже, к резинке пижамных штанов.
Пальцы скользнули под неё, нащупали влажные, горячие складочки, и он глухо застонал мне
прямо в грудь:
— Ты уже мокрая… вся мокрая… и это только от того, что я целую твою грудь…
— Артём… — я уже не говорила, а хрипела. — Пожалуйста…
— Что «пожалуйста»? Скажи. Я хочу услышать.
— Пожалуйста, не останавливайся. Пожалуйста, возьми меня.
Он стянул с меня пижамные штаны вместе с трусиками — одним движением, резко, контрастируя с
предыдущей нежностью. Я осталась полностью обнажённой на диване — раскрасневшаяся от
температуры и возбуждения, с блестящими глазами и припухшими от поцелуев губами. А он всё
ещё был одет — в свитер и джинсы, — и это было несправедливо. Я потянулась к нему,
схватилась за край свитера.
— Сними. Я тоже хочу тебя видеть.
Он помог мне — стянул свитер через голову, потом футболку. Я снова увидела его торс,
который помнила с той ночи, и провела ладонями по груди, по животу, по этим твёрдым мышцам,
которые дрожали под моими прикосновениями. Добралась до ремня на джинсах — расстегнула сама,
дрожащими пальцами, чувствуя, как он смотрит на меня сверху вниз, тяжело дыша. Джинсы
полетели на пол, боксеры — туда же.
Он лёг рядом, притянул меня к себе. Кожа к коже. Горячий, твёрдый — везде. Его эрекция
упиралась мне в живот, и от одного ощущения этой твёрдой, пульсирующей тяжести у меня
перехватило дыхание.
— Посмотри на меня, Кира.
Я открыла глаза и встретилась с его взглядом. В нём было столько желания, столько нежности,
столько какого-то почти болезненного обожания, что у меня защипало в глазах.
— Ты сводишь меня с ума. Вся. Твои бёдра, твой живот, твоя грудь, твои чёртовы ямочки на
щеках, твой острый язык, твой смех. Ты самая желанная женщина, которую я когда-либо
встречал. Ты понимаешь это?
— Артём…
— Нет. Не перебивай. Я хочу, чтобы ты услышала. Чтобы запомнила. Ты не «пышка». Не «не в
моём вкусе». Ты — красивая, умная, сексуальная женщина, и я хочу тебя постоянно, каждую
минуту. На работе, дома, во сне, наяву. Ты поселилась в моей голове и не выходишь.
Я не ответила словами. Вместо этого притянула его к себе и поцеловала — глубоко, жадно, с
языком, кусая его губы так же, как он кусал мои. Он застонал мне в рот и опустился ниже,
прокладывая дорожку из поцелуев по моему телу.
Сначала грудь — одну, потом другую, тщательно, не пропуская ни сантиметра. Потом живот —
его язык обвёл мой пупок, и я дёрнулась, засмеявшись. Потом ниже — бёдра, внутренняя
сторона, колени. Он целовал меня везде, не торопясь, и к тому моменту, когда его плечи
раздвинули мои ноги, я уже дрожала и всхлипывала от желания.
— Артём, не надо… я там… я не…
— Надо. И ты прекрасна. Везде.
Его горячее дыхание обожгло самую чувствительную точку. А потом — его язык. Господи, его
язык. Первое прикосновение было лёгким, почти невесомым, как вопрос. Потом увереннее —
широкое движение снизу вверх, собирающее мою влагу. Он застонал, и я почувствовала вибрацию
его стона внутри себя.
— У тебя потрясающий вкус, — прошептал он, отрываясь на секунду. — Я могу заниматься этим
часами.
И продолжил. Он вылизывал меня — медленно, методично, чередуя широкие движения языка с
точечными, обводя клитор по кругу, посасывая его, слегка покусывая. Мои пальцы вцепились в
его волосы, бёдра дрожали, из горла вырывались абсолютно бессвязные звуки — какие-то
всхлипы, стоны, обрывки его имени. Я была на грани — так близко, что перед глазами плыли
цветные пятна.
— Пожалуйста… Артём… пожалуйста… я сейчас…
Он ввёл в меня два пальца — глубоко, до упора, — и нажал на точку внутри, о существовании
которой я даже не подозревала. Его язык продолжал ласкать клитор, пальцы двигались внутри
меня, и этого сочетания оказалось достаточно. Оргазм взорвался внутри — яркий,
ослепительный, оглушительный. Я выкрикнула его имя, выгибаясь дугой, впиваясь пятками в
диван, а он продолжал ласкать меня, продлевая удовольствие, пока я не рухнула обратно на
подушки, дрожа, всхлипывая и пытаясь поймать воздух ртом.
— Иди сюда, — выдохнула я, притягивая его к себе. — Пожалуйста, иди сюда, я хочу тебя
внутри.
Он поднялся выше, и я попробовала свой вкус на его губах — терпкий, солоноватый. Он вошёл в
меня — медленно, давая почувствовать каждый сантиметр. Мы смотрели друг другу в глаза. Это
было не траханье у стены, как в прошлый раз. Это было соединение. Слияние. Я обхватила его
бёдра ногами, притягивая глубже, и он застонал, уткнувшись лицом в мою шею.
— Кира… ты невероятная… такая узкая, такая горячая…
— Двигайся. Пожалуйста, Артём. Трахни меня.