Страница 11 из 19
Глава 6
Я заболела.
Неделя сумасшедших смен, стресс, недосып, нервное напряжение и это дурацкое метание между
«хочу его» и «нельзя» сделали своё чёрное дело. В понедельник утром я проснулась с
температурой тридцать восемь и пять, больным горлом, ломотой во всём теле и полным
отсутствием желания жить. Даже любимый кофе пах как отрава. Я позвонила Ирине Петровне,
прохрипела в трубку, что беру больничный, и провалилась обратно в подушку, как в
спасительную бездну.
Весь день я спала урывками, пила чай с лимоном и мёдом, глотала парацетамол и смотрела
какие-то дурацкие сериалы по телевизору, не вникая в сюжет. Где-то в середине дня поняла,
что забыла заказать лекарства и еду, но сил вставать и идти в аптеку не было. К вечеру
температура немного спала — до тридцати семи и шести, — но я всё равно чувствовала себя
развалиной. Растрёпанные волосы, красный распухший нос, старая пижама с единорогами, которая
помнила ещё мои студенческие времена, — то ещё зрелище. Смотреть на себя в зеркало было
страшно, поэтому я просто не смотрела.
В дверь позвонили около восьми вечера.
Я, честно говоря, подумала, что это доставка из аптеки — я всё-таки нашла в себе силы
сделать онлайн-заказ примерно час назад. Поэтому, не глядя в глазок и не накидывая халат,
распахнула дверь — и замерла с открытым ртом.
На пороге стоял Артём.
В гражданской одежде. Тёмно-синие джинсы, серый свитер крупной вязки под горло, кожаная
куртка нараспашку. В одной руке — объёмный пакет из аптеки, в другой — пакет из
супермаркета, из которого торчали апельсины и какой-то хлеб. И смотрит на меня этим своим
фирменным взглядом — цепким, оценивающим, но теперь с явной примесью беспокойства.
— Ты? — тупо спросила я, шмыгая носом.
— Я. Впустишь? Или так и будем стоять на сквозняке?
— Откуда ты знаешь мой адрес?
— Ирина Петровна сказала. Я позвонил ей утром, спросил, почему мой лучший врач не на
работе. Она сказала, что ты слегла с температурой, и дала адрес — на случай, если нужно
будет что-то привезти. Я решил, что нужно.
— Ты позвонил старшей медсестре, чтобы узнать мой адрес?
— Да. И купил лекарства. И еду. И апельсины — в них витамин С. Ты впустишь меня или мне
стоять тут и читать лекцию о пользе цитрусовых через порог?
Я отступила, пропуская его. Он вошёл в мою маленькую прихожую, огляделся — вешалка с
пальто, стопка книг на тумбочке, пара моих любимых ботанических принтов на стенах — и
хмыкнул:
— Мило. Уютно. Примерно так я и представлял.
— Не наглей, Волков. Я не при параде и вообще тебя не приглашала.
Он развернулся ко мне и внимательно, очень внимательно осмотрел с головы до ног. Красный
распухший нос. Растрёпанный пучок на макушке, из которого во все стороны торчали волосы.
Старая пижама с выцветшими единорогами и надписью «I believe in magic». Пушистые тапочки в
виде кроликов. И улыбнулся — так, как никогда не улыбался в больнице. Тепло. По-домашнему.
Нежно.
— Ты прекрасна, — сказал он тихо, но абсолютно серьёзно.
— У тебя, видимо, тоже температура поднялась. Или проблемы со зрением. Это вообще-то грипп,
а не гламурная фотосессия.
— Температура у тебя. У меня зрение в полном порядке. И я вижу перед собой красивую
женщину, которая болеет и нуждается в заботе. Иди на диван, я сейчас всё сделаю.
Он по-хозяйски прошёл на кухню, и я услышала, как он гремит чайником, открывает шкафчики,
что-то достаёт. Я была так вымотана, что не стала спорить. Просто заползла обратно под плед
на диване, свернулась калачиком и закрыла глаза.
Через пятнадцать минут он принёс мне большую кружку с чаем — там была малина, лимон, мёд и,
кажется, ещё что-то, может, имбирь. Чай был идеальной температуры — горячий, но не
обжигающий. Он сел рядом на диван, и я почувствовала, как прогнулись пружины под его весом.
Его прохладная ладонь легла на мой лоб — профессионально, как врач врачу.
— Тридцать семь и шесть. Уже лучше. Утром было выше?
— Тридцать восемь и пять. Сейчас получше.
— Жаропонижающее пила?
— Парацетамол. В шесть вечера.
— Хорошо. Давай ещё чай, и я сделаю тебе нормальный ужин. Что ты ела сегодня?
Я попыталась вспомнить. Кажется, в обед был бульон из кубика. Или это было вчера?
— Не помню.
— Ясно. Значит, ничего.
Он поднялся и ушёл на кухню. Через полчаса передо мной стояла тарелка с куриным бульоном —
настоящим, домашним, с морковкой, вермишелью и зеленью. Я не знаю, где он взял курицу в
восемь вечера, но подозреваю, что в пакете из супермаркета было не только это.
— Ты умеешь готовить? — спросила я, пробуя бульон. Он был идеальным.
— Я хирург. Работа с ножом — моя специальность.
— Это даже смешно. Ты шутишь. Великий и ужасный Артём Волков шутит.
— Я много чего умею, Кира. Ты просто ещё не всё знаешь.
Повисла пауза. Я доела бульон, он забрал тарелку, вернулся и снова сел рядом. Ближе, чем
нужно. Ближе, чем позволяют правила приличий. Я чувствовала тепло его бедра, касающегося
моего, и моё сердце снова начало ускоряться — но теперь уже не от температуры.
— Зачем ты пришёл? — спросила я тихо. — Честно. Не про Ирину Петровну.
Он помолчал, глядя на меня. Потом ответил:
— Беспокоился.
— О персонале? О статистике посещаемости?
— О тебе. Только о тебе. Ты не «персонал», Кира. Ты — женщина, которую я не могу выкинуть
из головы. Когда Петровна сказала, что ты болеешь, я чуть с ума не сошёл. Представлял тебя
здесь одну, с температурой, без еды. Я не мог не приехать.
Он взял у меня кружку, поставил на столик. Потом медленно наклонился и поцеловал меня —
нежно, осторожно, едва касаясь, будто спрашивая разрешения. Я не оттолкнула. У меня не было
ни сил, ни желания. Я хотела этого поцелуя с того самого момента, как увидела его на пороге
с дурацким пакетом апельсинов.
— Сейчас ты скажешь, что я не в твоём вкусе, — прошептал он, оторвавшись от моих губ. — Я
знаю эту твою мантру наизусть. Выучил за все эти недели.
— А разве нет? — мой голос дрогнул, и я ненавидела себя за эту дрожь.
Вместо ответа он начал меня раздевать.
Медленно. Очень медленно. Так медленно, что я чувствовала каждое прикосновение его пальцев
как отдельную ласку. Сначала он отбросил плед в сторону. Потом взялся за верхнюю пуговицу