Замошье

Дуня бегло взглянула на взволнованную свою секретаршу и задумалась. Предложение домового ей понравилось. Иначе к Кульке сейчас не попасть. Затевать с бабкой войну было не ко времени — забот хватало и без того. Она еще толком не разобралась ни с паранойей тетки Фимы, ни с икоткой старосты. Да и с беднягой Минькой нужно было что-то решать.

Беспокоили Дуню и стрелы, появившиеся в бабкиных волосах. Не хотелось получить такую в лоб, или в грудь. Если с ней что-то случится — кто тогда позаботиться о деревенских?

— Тебе не обязательно обращаться самой. Выбери кого-нибудь и задай задачу. А сама направляй его… — подсказка в голове возникла, как всегда, к месту.

— Его? А может — её? — Дуня скользнула взглядом по мышухе.

— Или её. Только из своих служек никого не бери, слишком шумны. Тут обычная животинка нужна. И маленькая. Насекомое точно не подойдет. А вот мышь…

— Мышь! — Дуня пришла в невероятное возбуждение. — Я знаю, что нужно делать! Я войду в… во что-то типа транса. И тогда попробую проникнуть в дом Кули. То есть не сама попробую…

— Мышь зеркало не унесет. — Марыська поняла, о чем думает Дуня.

— Чевой-то не унесу? — сидящая на столе мышуха даже подхрюкнула от обиды.

— Не о тебе речь. Об обычной мыши.

— Вот так-так хозяюшка! — прихлопнул в ладоши Поликарп Иваныч. — До чего додумалась, премудрая наша! Голова-а-а!

— Почему не обо мне? — шерстка мышухи негодующе встопорщилась.

— Слишком шумна, — шепнула Звездочка. — И любопытна не в меру!

— Не хочу тобой рисковать. Никем из вас. — Дуня почухала зверька за ухом. — Поэтому на задание отправится обычная мышь.

— А как она зеркало допрет?

— Ей не надо будет этого делать. Я через нее попробую Кулину силу запечатать.

— Ух ты! — присвистнул домовой и быстро закусил бороду. — Силы у нее вытянешь, а потом зеркало и заберешь!

— Вроде того. Только не вытяну, силы останутся у бабки. Я их просто нейтрализую, чтобы Куля не смогла ими воспользоваться.

— И зря, что не вытянешь. С такими как она церемониться не нужно.

— Куля в возрасте. Может не выдержать последствий от ритуала. Погибнуть.

— И не жалко такую! Все Замошье от нее воет!

— Не преувеличивай.

— Не преувеличивай? — Марыська встряхнула хвостом. — А Минька как же? А Ксанка? А…

— Да, Марысь. Ты права. Но я не Куля и не могу поступать как она. Так что пусть живет и дальше. Только без силы.

Возражать Дуне больше никто не стал.

Все занялись насущными делами. Поликарп Иваныч сообщил, что отправляется за соломой и просил отужинать без него.

— Далеко ли собрался, куманек? — встревожилась кикимора.

— К Виринейке. На болотину пойду. У нее особая солома. Для ляльки хватить и охапочки.

— Да куда в мороз и метель??

— Меня Хавроний проводит. Доберемся, не в первой.

— А коровушка как же без пригляда? А курочки наши?? — всплеснула руками кикимора.

— А кулишок на что? Такой смекалистый да старательный оказался! Приглядит за ними не хуже хлевника.

— Чем отдаришь Виринейку? — Марыська смотрела на шерудившего в топке домового.

— Угольком из печи… Я один всего то и прихвачу, много не надо. — Поликарп Иваныч зыркнул на Дуню — не заругает ли за самовольство.

— Ну, иди тогда. С угольком ты хорошо придумал! Виринейке без дома одиноко, а уголек ее согреет, видимость уюта создаст. Если от сердца передать такой — он тепло не утратит. Нам пустячок, а Виринейке польза и радость.

— Только будьте осторожнее! — попросила домового ДуняЕсли что не так…

— Просигнализируем тебе!

— Я прилечу! Я просигнализирую! — мышуха поудобнее устроилась на голове домового, вцепившись коготками в шапку-ушанку.

— Я еще в корзинке передам кое-что… — заторопилась кикимора. — Варежки давеча связала. И носочки. Виринейке они пригодятся.

— Ну давай, собирай, — разрешил Поликарп Иваныч. — Только поскорее.

Помощники забегали, засуетились, и Дуня прошла в свой закуток с кроватью, прилегла и задумалась о том, как будет управлять действиями мыши. Она не услышала как хлопнула дверь, как позвали на обед заглянувшие к ней Звездочка и Марыська и, пошептавшись, решили дать ей передохнуть.

Постепенно в доме затихли все звуки. Только что-то шебуршилось под полом, словно перекатывался под ветром высохший осенний листок.

Дуня напряглась, вслушиваясь, потянулась на звук, всеми силами стараясь его не упустить.

Крохотная мышь обнаружилась за печью — деловито грызла заскорузлую сырную корку, крепко зажав ее коготками.

— Какая славная! — умилилась Дуня. — А если мы тебя подтолкнем?..

Дуня представила, что касается темной полосы на меховой спинке. И ощутила под рукой приятную мягкую шелковистость. Мышь вздрогнула и замерла, а Дуня, сосредоточившись, попробовала внушить ей, что следует сделать.

Задубевшая корка упала на пол, она больше не интересовала мышь. Выставив вперед усики, та побежала по узким переходам, спустилась в подпол, протиснулась через несколько щелей, побежала стылым земляным коридором, подныривая под торчащие во все стороны корешки и очутилась в незнакомом месте. Здесь пахло иначе. И все было незнакомое, другое. Дуня не только могла наблюдать за всем глазами мыши, но даже чувствовала запахи. В какой-то момент мыши пришлось выскочить на улицу, и она помчалась по снегу, ловко отталкиваясь лапками от наста. Дуня вовремя успела набросить на нее невидимость, и метнувшаяся сверху ширококрылая хищная тень разочарованно прищелкнула клювом да унеслась прочь.

А мышь бежала все дальше — мимо стоящего на ступеньках деда Фиодора, мимо дома старосты Антохи, к которому стучалась и просилась поговорить тётка Фимка, мимо Панасовны, возившейся на задворках дома в снегу. В сугробе возле бабки торчал рукояткой кверху большой нож. Панасовна пыталась перескочить через него, падала, поднималась, и снова прыгала, но ритуал никак не срабатывал. Мышь подбежала было к ножу и порскнула в сторону от резкого звериного духа. Дуня успела увидеть лишь вырезанные на рукоятке непонятные символы и знаки.

Размышлять о странном поведении Панасовны было некогда — Дуня не могла упустить мышь. Продолжая ее вести, заставила свернуть в калитку Кулькиного двора, и направила к дому.

Покрутившись у двери, мышь побежала вдоль стены и юркнула в лазейку. Неслышно миновала зависших в коридоре служек-пиявок, невидимой тенью просочилась в комнату и затаилась за ножкой стола.