Замошье

Дуня в ответ чуть склонила голову, соглашаясь, и плотнее сжала губы, чтобы невзначай не заговорить.

Её отражение, наоборот, расплылось в улыбке, а потом ухватило пальцами за шляпку первый гвоздь и резко выдернула его. Гвоздь вышел легко и безболезненно, оставив после себя лишь крошечную точку. Минька по эту сторону даже не дернулся и не вскрикнул. А зеркальная Дуня уже вытаскивала следующий гвоздь, а за ним и третий, и четвертый… Постепенно гвоздей становилось все меньше и меньше, и вот наконец из головы был вытащен самый последний!

И Минька выдохнул и резко распрямился, отбросив ставшее ненужным одеяло. Ощупал голову, охнул и сунулся к своему отражению, сильно ударившись лбом о стекло.

Раздался треск, дева-птица на раме взмахнула крыльями, распахнула рот в беззвучном крике, а по зеркальному полю протянулась ровная глубокая трещина.

Только тогда Дуня отмерла и опрокинула зеркало на стол.

Минька же, словно не заметив случившегося, прошел в соседнюю комнату, подхватил ахнувшего деда на руки, подкинул вверх, покачал.

Фиодор лепетал что-то и плакал, Минька в свой черед бормотал успокаивающее, поглаживал деда по седым волосам.

Откуда ни возьмись в дом птицей влетела разряженная тётка Фимка, повисла у Миньки на шее, причитая.

Дуни для них словно не существовало. И она не стала напоминать о себе — молча убрала зеркало и недогоревшие свечи в корзину и тихонечко вышла. Постояла на крыльце, приходя в себя. Подышала. Мороз охладил разгоряченные щёки, но не смог изгнать пустоту из души. И хотя ей удалось помочь Миньке, удовлетворения от содеянного Дуня не чувствовала. Она не ждала благодарности. Но оказалась не готова к полнейшему игнору. И жалко было разбитого зеркала. Как там говорится в приметах: зеркало разбить — несчастье в дом пустить?

— Ну что, хозяюшка? Получилось? Получилось? — навстречу Дуне неслась Марыська с мышухой на спине. — У нас связь пропала. Сразу как ты начала…

— Да… кажется… получилось… — Дуня вяло махнула рукой назад. — Они там… радуются…

— Ты зеркало забрала? — почуяв неладное, Марыська перешла на деловой тон.

— В корзинке лежит. Только оно…

— Треснуло, да?

— Откуда знаешь?

— Догадалась. Снесем его сразу в баню. А потом домой.

— Зачем в баню?

— А чтобы баенница погляделась. Она все, что внутри застряло, запечатает взглядом, а банник после упрячет под каменкой.

— Так у них же там гулянка?

— Закончилась уже. Скоро утро.

— Как утро? Я же недолго здесь была! — Дуня рассеянно огляделась.

— Недолго, как же! Почитай всю ночь над ним колотилась! Уж мы все извелись в ожидании. — Марыська подхватила у Дуни корзинку. — Нужно будет и второе зеркало в баню снести.

— Зачем второе?

— Так оно тоже треснуло.

— Как?

— Да ведь парные они. Зеркала. Потому — что с одним случится, будет и с другим.

— Я должна найти такие же! Должна их вернуть!

— Дак где ты найдешь? Где?

— Еще не знаю, но обязательно найду! — Дуня почувствовала, что просто обязана это сделать.

— Зачем тебе эти зеркала? Обойдемся простыми!

— На удачу, Марыся. Ну, и в работе использовать. Через них можно свое прошлое узнать. Прошлое рода, — поправилась Дуня. — На прабабку глянуть. На мертвячку, что вещички мне завещала. Понять — какая она была, что любила, кому помогала. И помогала ли…

— А если тех зеркал вовсе не осталось?

— Чтобы понять это — нужно искать. Мне обязательно нужно их найти! Только теперь я ученая. И буду их беречь. Никому не дам испортить.

Марыська вздохнула и подтолкнула Дуню под коленки — поторопила.

— Долго вы будете на морозе торчать? Светает уже, завтракать пора! — недовольно пискнула и мышуха, умащиваясь у Дуни на плече. — У Звездочки и пироги готовы. Хочу пирога с хруктой!

— Хрукты тебе до весны ждать придётся. — рассмеялась Дуня, поглаживая пушистый мех энергичной малявки.

— А весна совсем скоро, хозяюшка! Половина зимы миновала! — Марыська обрадовалась перемене Дуниного настроения. — Дождемся хрукты и пирогов напечем. А как же!

— Напечем… — улыбнулась ей Дуня.

Напряжение разом попустило, и разочарование ушло вместе с ним.

Она сделала то, что и должна была. Не Миньке и Фиодору — в первую очередь себе самой. И впредь будет поступать точно так же. Это ее долг.

— Предназначение, — шепнуло в голове. — Это твое предназначение, Вейя! Теперь это твой мир! Твое Замошье!

— Моё Замошье… Моё! И я буду его оберегать!

Дуня оглядела занесенные снегом домишки, посмотрела в сторону поднимающегося стеной леса и невольно приложила руку к груди, будто приносила клятву верности. И дальние макушки сосен немедленно вспыхнули розовым светом, подтверждая, что все обязательно получится.