Замошье

— А банник? Его где потеряли? — пошутила Дуня, но коза шутку не поддержала, вздохнула.

— От прежнего-то сама хозяйка и избавилась. Невзлюбил он ее. Лютовал. Мешал мыться. Как баню ставили — она ему черную курицу пожалела. Подсунула дохлого мыша да петушиные кости. Вот он и серчал. По делу, между прочим. А ведьма терпеть такого не стала — спалила баньку подчистую. И прежде зачаровала выходы, чтобы банник там и остался.

— Банник сгорел? — ахнула Дуня.

— Сгорел, матушка. Ох, сгорел! Так выло из огня, так выло! Вся нечисть местная попряталась — до того ужасом их пробрало. Да уж… Хотя, есть у меня насчет банника одно предположение… — пробормотала коза и осеклась. — Ну, да ладно. После проверим.

Но проверить пришлось тем же вечером — Поликарпу Иванычу не удалось договориться с местной нечистью и зазвать желающих на службу. Никто не захотел перейти в пустующую баню, помятуя о том, как безжалостно расправилась с банником бывшая ведьма-хозяйка.

— Не хотят — сами управимся, — прошелестела Звездочка, поднимая мешок с заключенным внутри хлопотуном. Артемкин подкидыш давно притих и теперь тихо подхрюкивал, дремал. Пришлось хорошенько встряхнуть мешочек, чтобы его добудиться.

— Управимся. — задумчиво повторила кикимора. — Хлопотун мне поможет. Только Карпуша, ты уж об печке позаботься. Протопи баню как полагается. Тебе сподручней.

— Это можно… — домовой пощипал себя за бороду да вопросительно сверкнул глазами на Дуню, ожидая команды.

— Действуй, Иваныч. — разрешила Дуня, и тот, взяв под воображаемый козырек, пропал, но тут же объявился у печи, деловито громыхнул заслонкой, пробормотал что-то насчет угольков.

— Бери сколько нужно, Карпуша. И вот. Возьми еще его, — коза протопотала к домовому и положила на жаровенку с угольками кусочек чего-то черно-закопченного. — На каменку сверху пристрой. Обязательно! Не обмани, слышь? Так надо.

— Чаво надо? Зачем? — прогудел Поликарп Иваныч недовольно.

— Эксперимент провожу. Вдруг сработает.

— Да что за ксперимент-то? Чаво это такое?

— Дерева кусочек. От прежней бани.

— Дак он обгорел-то как!

— И что с того?

— Пошто такой нужон-то?

— Для дела! Если получится — сам всё увидишь. А не получится, так и знать не надобно. — отрезала Марыська и недовольно взмекнула. — Чего встал? Топай до баньки. Смеркается уже. Чую, осень на подходе. Надо бы успеть до дождя.

— Как все готово будет — пришлю за тобой хлопотуна, хозяюшка, — кикимора выскользнула в сумерки вслед за домовым. Мышуха полетела с ними — то ли собиралась помочь, то ли — поглазеть.

На улице вяло погромыхивало, к деревне подтягивались густые мрачные тучи. В их темной глубине яркими всполохами взблескивали сине-голубые молнии.

— Сейчас подождит, а к вечеру, думаю, хорошень морозцем прихватит, — вздохнула коза, поглядывая на тучи из окошка. — Устала я от этой мешанины, хозяюшка. Ты уж скорее входи во вкус. Разбирайся. Наводи порядок. Чтобы по три месяца каждое время года гостило. И не задерживалось дольше положенного.