Страница 9 из 76
Глава 2
«Итала» князя Борезе выехала из ворот Маймачена, словно оживший гигант из сказки. Ее массивный корпус отбрасывал густую тень на пыльную дорогу, а высокие, открытые колеса, казалось, могли перемолоть любое препятствие. Обшитая прочными металлическими пластинами, машина выглядела неуязвимой. Слышался шум двигателя – глухое, грозное рычание, которое усиливалось и перекатывалось по улицам, заставляя прохожих оглядываться. «Итала» не просто ехала, она заявляла о готовности покорить любые дороги, которые осмелятся встать у нее на пути.
Фирсанов до этого момента никогда не видел автомобиля, и массивный механизм с высокими колесами и открытым корпусом его ошеломил. Но ему приходилось держать себя в руках – и перед Карелиным, и особенно перед иностранцами. Все-таки представитель власти. Он выпрямился, стараясь сохранить спокойствие, и сделал шаг вперед, хотя сердце его отчаянно колотилось. Матвей, заметив состояние полицейского, едва сдержал улыбку и первым пошел навстречу итальянцам, чтобы приободрить коллегу.
– Старший унтер-офицер Карелин из Иркутского жандармского управления. Приветствую вас в Кяхте, господа.
Князь Сципионе Борезе – статный и уверенный в себе, с легкой улыбкой и взглядом, полным решимости, – ответил дружелюбным кивком. Его усы и бородка оставались безупречными даже после нескольких часов тряски по пыльной дороге. На нем был автомобильный костюм – светло-зеленый, сшитый на заказ из плотной ткани, которая защищала от дорожной пыли и ветра. Широкие брюки, заправленные в высокие кожаные сапоги, казались идеально выглаженными, а из-под ворота куртки элегантно выглядывал легкий платок, завязанный небрежным, но изысканным узлом. Борезе легким движением руки снял очки и протер их платком. Его темные глаза блеснули, и он оглядел окрестности с тем спокойствием, которое свойственно человеку, привыкшему управлять не только автомобилем, но и обстоятельствами.
– Борезе, – представился князь на русском и почти без акцента. – А это Этторе Гиларди, мой механик, и Луиджи Бартини, журналист и хроникер нашего путешествия.
Матвей кивнул, коротко взглянув на Бартини, который изучающе оглядывал городок и явно уже представлял, как описать увиденное для своих читателей. Гонщики выглядели несколько уставшими: лица в пыли, глаза полузакрыты, то ли в попытке защитить их, то ли от долгого недосыпа. Гиларди осторожно снял кожаные перчатки, но его пальцы с трудом разжались – видно было, что они затекли от долгого напряжения за рулем. Князь сделал пару шагов, наклоняя голову в сторону, чтобы размять шею. Матвей смотрел на них и думал, как сообщить, что, возможно, они не смогут продолжить поездку. Борезе махнул рукой в сторону авто:
– Прошу, синьор офицер, присоединяйтесь. Думаю, вам будет интересно взглянуть на этот механизм поближе. – Его голос звучал с вызовом, словно он приглашал в мир, куда мало кто допущен в принципе, а в этой глуши тем более.
Матвей, не колеблясь, шагнул вперед и сел в машину рядом с князем. Фирсанов проводил его удивленным взглядом. Беднягу до сих пор немного потряхивало от впечатлений, и он вздохнул с облегчением, когда «Итала» наконец исчезла за поворотом.
В управлении их встретил Зорев, от растерянности которого не осталось и следа.
– Ваши документы в порядке, конечно, – начал он, держа бумаги перед собой, – но вот печать поставить я пока не могу. Обстоятельства подозрительные: пожар на складе прямо перед вашим приездом. Почему бы это так сложилось?
Карелин удивился этой перемене в исправнике и напомнил:
– С этим делом теперь разбираемся мы с ротмистром Сенеко. Бензин сгорел, но это еще не повод задерживать господина Борезе и его экипаж. Они пострадавшие, а не подозреваемые, ведь их не было в городе во время пожара.
Кирилл Семенович продолжал строить из себя невозмутимого каменного идола, но Карелин продолжил, делая шаг вперед:
– Кирилл Семенович, князя и его экипажа не было в Кяхте, когда это случилось. И если вы собираетесь задержать их, вам потребуется нечто большее, чем просто подозрения. Сейчас гонщикам нужно помочь, а не чинить препятствия. Склад сгорел, а бензин пропал. Весь. У нас нет причин считать их виновными.
Зорев, видя, что Карелин непоколебим, кивнул, скрывая довольную улыбку. Он понимал, что доводы унтер-офицера обоснованы, и затеял всю эту возню больше для проформы, чтобы показать свою осведомленность и бдительность. День приближался к концу, и он не хотел затягивать с формальностями.
Князь Борезе, хорошо знавший русский язык, следил за беседой Карелина и начальника управления и передавал своим спутникам суть происходящего. После короткого объяснения он и его команда, забыв о сдержанности, начали бурно обсуждать ситуацию по-итальянски.
Гиларди, вскинув руки к небу с таким драматическим размахом, что его жест казался достойным кульминационного момента «Тоски» Пуччини, широко развел руки и запрокинул голову, будто взывал к самим небесам. Лицо исказили отчаяние и возмущение, как у человека, узревшего всю вопиющую несправедливость мироздания.
– Mado
[7]
[Что мы будем делать? Это катастрофа! Как мы можем двигаться дальше без бензина? (Итал.)]
Члены команды не скрывали эмоций, живописно жестикулируя и показывая, что перспектива задержки их совершенно не устраивает. Борезе пытался успокоить их, заверяя, что синьоры жандармы наверняка сделают все возможное, чтобы решить проблему с бензином.
– Нам нужно ехать, синьор офицер, – обратился он к Матвею. – У нас почти не осталось бензина, мы не можем задерживаться.
Карелин уверенно кивнул, пытаясь успокоить их:
– Ваше превосходительство, генерал-губернатор Иркутска поручил мне и ротмистру Сенеко обеспечение вашей безопасности и снабжение всем необходимым. Поэтому не беспокойтесь. Я постараюсь решить все вопросы как можно скорее. Мы найдем способ обеспечить вас топливом.
Зорев все это время что-то писал в протоколе, поглядывая на часы. Заметив, что рабочий день подошел к концу, он мгновенно закрыл тетрадь и сменил тон. Его лицо расплылось в широкой улыбке, и он с радушием, почти игриво, пригласил гостей:
– Я понимаю, что у вас были трудности в дороге, и сейчас вам просто необходимо отдохнуть. Вечером вас ждут в купеческом клубе, где мы приготовили небольшой прием. Александр Александрович уже там.