Страница 58 из 76
– Вы знаете, что меня всегда восхищало в путешествиях? Люди. Их традиции. Например, китайцы с их удивительными чайными церемониями. Вы когда-нибудь пробовали настоящий улун или пуэр?
– Улун? – переспросила Аглая, вздрогнув от неожиданного вопроса. – Нет, не думаю.
– Значит, вы многое упустили, – с легкой улыбкой продолжил Солье. – Этот чай раскрывается постепенно, как и человек, когда вы узнаете его ближе. Сначала кажется горьковатым, но потом… столько оттенков. Невероятно, правда?
Аглая улыбнулась. Она слушала Солье и находила в его словах скрытый смысл, придавала им другое значение.
– А вы не хотели бы однажды побывать в Китае? – мягко продолжил он, глядя на нее внимательно. – Это могло бы стать для вас удивительным приключением.
– В Китае? – повторила Аглая, словно стараясь вернуть сосредоточенность. – Наверное, да… когда-нибудь.
Солье, пользуясь ее рассеянностью и почти касаясь ее щеки, произнес:
– Только представьте: горные деревни, чайные плантации, тихий шелест листьев… Это место, где легко забыть обо всем и просто быть. Еще их забавная манера переиначивать европейские имена. Я бы звался там Аньдун. Немного похоже на французское Антуан, не правда ли?
Аглая кивнула, но ее мысли снова унеслись к Карелину. Она не могла понять, почему его отстранение так тревожит ее. Может, потому что рядом с ним, несмотря на его холодный тон и строгий взгляд, она все же чувствовала себя защищенной. Она отчаянно пыталась забыть эту мысль, сосредоточившись на галантных речах француза.
У здания главы Мысовой толпа сгрудилась плотным кольцом, словно муравьи вокруг пролитого меда. Мужики в косматых тулупах и засаленных картузах щурили глаза, разглядывая блестящий капот автомобиля. Ребятишки – босоногие, с чумазыми лицами – наперебой старались заглянуть внутрь салона, выкрикивая восхищенные замечания.
Старуха с тяжелым узлом на спине неодобрительно качала головой, бормоча:
– Чудо заморское, а на наших ухабах все одно не проедет.
Возле машины хлопотал Гиларди, заляпанный машинным маслом. Он негромко напевал себе под нос, копаясь под капотом. Борезе стоял неподалеку, беседуя с Бартини. На князе был легкий дорожный плащ, который он держал нараспашку, несмотря на холодный ветер.
– Гляди, как робит, – толкнул локтем товарища коренастый мужчина с густыми рыжими усами. – Наш бы так не сумел.
– Да уж, господин какой, – протянул другой, почесав затылок. – А в чем сила его эта железная? Как бы не в духах злодейских.
Пахло горелым маслом и древесным углем. Женщина с кувшином молока, завернутым в плотную ткань, остановилась рядом, утирая краем платка пот с лица. Она стояла молча, но глаза ее не отрывались от машины.
Из толпы раздался громкий вопрос:
– А это ж он сколько пудов весит? – вызвавший смех и оживление.
Бартини, заметив интерес публики, обернулся и, жестикулируя, что-то коротко объяснил князю. Борезе кивнул и махнул рукой, словно разрешая зрителям приблизиться. Толпа зашумела громче, обступив автомобиль, будто церковное чудо.
Увидев Аглаю, князь улыбнулся, шагнул вперед и тепло пожал ей руку.
– Синьорина Аглая! Какая приятная неожиданность, – воскликнул он, его глаза блеснули от радости. – Рад видеть вас здесь.
– Ваше сиятельство, – с легким поклоном ответила Аглая, ее голос прозвучал тише, чем обычно.
Князь перевел взгляд на Солье и учтиво спросил:
– Позвольте узнать, кто ваш спутник?
– Антон Солье, представитель чайной компании Катуаров, – представился француз, склонившись. – Приятно познакомиться, ваше сиятельство.
– Рад знакомству, господин Солье, – ответил князь, окинув его внимательным взглядом. – Простите за беспорядок. Наше путешествие – не самое спокойное предприятие.
– Я заметил, – с легкой улыбкой ответил Солье, кивнув в сторону автомобиля. – Кажется, гонка оставляет свой след не только на дороге.
Князь усмехнулся, но его лицо снова посерьезнело.
– Жаль, что мы потеряли господина Бушмакова. Он был человеком, на которого можно положиться. В Кяхте он многое для нас сделал, да и здесь предлагал переправу организовать.
– Переправу? – переспросил Солье, подняв бровь. – Не знал, что это обсуждалось. Что же он предлагал?
Князь, заметив интерес, ответил просто:
– Хотел перевезти нас на пароме. Но, как видите, мы в итоге выбрали другой путь.
Солье лишь кивнул, но в его глазах мелькнуло любопытство. В этот момент из здания вышел Шеккер. Он уверенно пересек двор, подойдя к автомобилю. Его взгляд скользнул по толпе, затем остановился на сундуке, стоящем рядом с машиной. Подойдя ближе, он похлопал по крышке рукой.
– Теперь все будет в сохранности, господа, – заявил он громко, обводя взглядом присутствующих. – Можете не беспокоиться, дальше все пойдет гладко.
Толпа оживилась еще больше, несколько человек зашептались, но Шеккер уже отвернулся, продолжая отдавать распоряжения.
Через несколько минут автомобиль был готов к отъезду. Князь и Гиларди уселись на переднее сиденье, Шеккер занял место позади. Аглая и Солье отошли в сторону, наблюдая за суетой.
Тюфяев, все это время записывавший что-то в блокнот, вдруг шагнул ближе к машине.
– А какие модификации у автомобиля? – спросил он, внимательно разглядывая колеса. – Я слышал, что он был подготовлен специально для ралли. Правда ли, что подвеска усилена?
Князь улыбнулся, терпеливо выслушав вопрос:
– Уверяю вас, автомобиль полностью соответствует всем необходимым требованиям. Но об остальном лучше спросите моего механика.
– Значит, так и напишу, – пробормотал Тюфяев, торопливо делая пометки. Затем он поднял взгляд, снова обращаясь к князю. – До встречи в Танхое! Надеюсь, успею вас там догнать.
Князь коротко кивнул, все еще улыбаясь.
– Всегда приятно находиться в такой теплой компании, господин Тюфяев, – ответил он с легкой иронией.
Автомобиль заурчал и вскоре тронулся, медленно выезжая за ворота. Тюфяев отошел к краю площади, продолжая делать заметки в своем блокноте, а Аглая смотрела вслед уезжающему экипажу, и ее накрыло странное чувство. Она вспоминала, как из Кяхты князь уезжал с этой же уверенностью, с тем же блеском в глазах. Но тогда рядом с ней был Карелин. Холодный, сдержанный, и все же с ним она чувствовала себя иначе – защищенной.
Теперь его не было. И это ощущение пустоты ее угнетало, как бы она ни пыталась скрыть это за внешним спокойствием.