Письмо Далай-ламы

Глава 16

Маневровый локомотив «Хадсонс Бэй» медленно приближался к Мысовой, выбивая размеренный ритм по рельсам. Внутри вагона тишина нарушалась лишь звуком скрипящих колес и глухими обрывками разговора. Матвей сидел напротив Марфы Дмитриевны, которая, уложив свои многочисленные вещи, вдруг заговорила о прошлом.

– Вы говорите, Оренбург? – переспросил Карелин, пытаясь скрыть удивление.

– Да, да, юноша, – оживленно подтвердила Черкасова, поправляя шляпку. – В молодости я знала вашу семью. Ваш отец… какой он был человек! Строгий, но справедливый. Он служил тогда еще в губернском управлении. Помню, как он наставлял моих братьев, когда те совсем распустились.

– Вы знали моего отца? – спросил Матвей, теперь уже слушая внимательно.

– Конечно, знала. Весь город его знал, – продолжила она, немного понизив голос. – А потом вы исчезли. Сначала ваш отец, потом и вы все. Переехали куда-то. И больше о вас никто ничего не слышал.

Карелин задумался. Он уже давно забыл детство в Оренбурге. Но теперь, когда имя отца всплыло в разговоре, воспоминания начали возвращаться. Еще мальчишкой он видел, как отец запирается в кабинете с картами и бумагами, часто говорит о границах, приказах, а порой отправляется в длительные поездки. Отец всегда казался ему человеком, живущим в двух мирах: родном, привычном – и другом, далеком и опасном.

– Простите, – сказал Матвей немного потерянно. – А как вы оказались здесь, в Верхнеудинске?

Но, прежде чем Черкасова успела ответить, Кениг перебил их.

– Вон там! – раздалось из другой части вагона. – Видите? Деревня! Мы рядом. Тормозите состав!

Вагон качнуло, колеса заскрипели, и поезд начал замедлять ход. Карелин встал, чтобы выглянуть в окно. Мысовая уже была близко.

Состав остановился у небольшой платформы, и Черкасова, поднявшись с места, принялась приводить в порядок свою шляпку и платье.

– Ну что, господин Карелин, – обратилась она к Матвею с легкой улыбкой. – После такой тряски в поезде не мешало бы размяться.

Матвей согласился, и вскоре они вышли из вагона. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая все вокруг золотистым светом. Дорога вела к дому главы, куда Матвей и решил направиться.

Когда они подошли, то заметили две фигуры у лестницы. Аглая и Солье стояли бок о бок, тихо беседуя. Но стоило им заметить приближающихся, как девушка вдруг замолчала и отступила назад.

Матвей невольно остановился, изучая ее лицо. Это была уже не та Аглая, которую он знал: бойкая, уверенная, порой даже дерзкая. Ее взгляд избегал его, она казалась смущенной и почти испуганной.

– Аглая Тимофеевна, – произнес Матвей, прищурившись, – что-то случилось?

Она не сразу ответила, нервно поправляя перчатку.

– Нет… То есть все в порядке, – проговорила она тихо. – Просто не ожидала вас здесь увидеть.

– Разве? – Матвей не сводил с нее взгляда, но тут Черкасова вмешалась, прерывая неловкую паузу.

– Аглая Тимофеевна? – сказала она сухо, оглядывая девушку с ног до головы. – Не иначе как та самая, о которой все говорят. Вы ведь, должно быть, много путешествуете с этими гонщиками.

Тон Черкасовой был учтивым, но холодным, почти отчужденным. Аглая напряглась, будто слова задели ее.

– Добрый день, – ответила она, пытаясь улыбнуться. – Простите, я вас не знаю…

– Марфа Дмитриевна Черкасова, – коротко представилась та. – Приятно познакомиться.

Аглая кивнула. Матвей почувствовал странное напряжение в воздухе. Дамы делали вид, будто не знают друг друга, хотя мальчишка-посыльный показал, что Аглая была у купчихи. Черкасова пыталась держать дистанцию, но взгляд ее был слишком цепким. Солье, чтобы разрядить обстановку, шагнул вперед и улыбнулся.

– Господин Карелин, госпожа Черкасова, как я рад вас видеть! Надеюсь, вы присоединились к нам, чтобы насладиться чудесным вечером?

Матвей, все еще погруженный в свои мысли, ответил коротким кивком.

– Мы тут по делу, – ответил он сухо. – Но да, приятно снова видеть знакомые лица.

Матвей бросил взгляд на Аглаю, ее смущенный вид все еще не давал ему покоя, но время терять было нельзя. Он резко сменил тему:

– Где князь Борезе и Шеккер? – спросил, обращаясь к Солье.

Тот пожал плечами, взглянув в сторону дороги:

– Они уже уехали. Автомобиль отправился около двадцати минут назад. А что случилось?

Матвей сжал губы, колеблясь. Но затем решительно произнес:

– Их нужно догнать. Они подозреваются в шпионаже.

Аглая, до этого молча стоявшая рядом, удивленно подняла глаза.

– Но Шеккер сказал, что вас отстранили, – заметила она, ее голос звучал неуверенно.

Матвей устремил на нее взгляд, полный упрека. Аглая отвела глаза. Ее пальцы начали перебирать ткань платья, будто надеясь нащупать спасительную нить, которая могла бы вывести ее из этого неловкого положения. Но никакой нити не было. Она тихо вздохнула, опустила голову, но не смогла удержаться от короткого, почти виноватого взгляда на Матвея.

Тот, не желая продолжать эту немую сцену, обернулся к Черкасовой. Та стояла неподалеку, с деланным спокойствием изучая свои перчатки.

– Марфа Дмитриевна, извините. Нам придется покинуть вас раньше, чем планировалось. Мы с господином Кенигом поедем дальше.

Черкасова замерла, ее лицо сначала побелело, а затем порозовело от обиды.

– Как это покинуть? – воскликнула она, хлопнув в ладоши и дернув головой так, что перья на шляпке задрожали. – Вы обещали помочь, а теперь просто уезжаете? Это же возмутительно! Я одна, в этом месте, с вещами… Куда мне теперь?

Ее голос поднялся до истеричного визга, привлекая внимание всех вокруг. Аглая, которая до этого выглядела растерянной, вдруг оживилась. На ее лице мелькнула тень озорства, и она шагнула к Карелину.

– Матвей Сергеевич, – обратилась она к Карелину, гордо вскинув подбородок. – Возьмите меня с собой. Я не могу здесь оставаться.

Матвей, удивленный ее внезапным порывом, растерялся.

– Аглая Тимофеевна, – ответил он. – Вы опять встреваете в приключения? Разве вам недостаточно тех, что были раньше? Вы ведь говорили, что устали.

– Но… – начала она. – Теперь я передумала.