Письмо Далай-ламы

Копировальный пресс с инициалом «Э» на бирке мог быть отправлен в Верхнеудинск с целью изготовить фальшивку. Настоящее письмо Далай-ламы, возможно, содержало важные политические или экономические сведения, которые шпион должен был скрыть или изменить. Но если Бушмаков начал читать или копировать письмо, он мог осознать его ценность и решить сыграть на себя, рассчитывая продать копии нескольким сторонам. Это сделало его неудобным для шпиона. Его убийство стало необходимым шагом, чтобы восстановить контроль над ситуацией.

Матвей затягивал ремень на чемодане, когда его вдруг осенило. Сундук! Тот самый, который Бушмаков заменил в автомобиле князя Борезе. Опытный торговец, он наверняка использовал трюк с двойным дном. Если письмо или его копия все еще существует, то, скорее всего, оно спрятано именно там.

Карелин застыл на месте, держа в руках фуражку. Мысль обожгла его, словно ледяной ветер. Если он прав, то шпионом мог быть сам князь. Или же…

Не теряя времени, он схватил чемодан и выскочил из номера. Его сапоги громко застучали по лестнице.

– Господин Карелин, вы уже уезжаете? – окликнул его Бартков, но Матвей даже не обернулся.

Он выскочил на улицу, вдохнув прохладный воздух. Направление было очевидным – управление.

– Где Шеккер? – выпалил Матвей, тяжело дыша.

Офицер замялся, но все же ответил:

– Уехал. Рано утром, после визита к вам. Он получил разрешение сопровождать гонщиков.

Матвей почувствовал, как кровь прилила к вискам. Все подтверждалось.

– На вокзал! – бросил он самому себе, разворачиваясь к двери.

На вокзале бурлила привычная жизнь: грузчики катили громоздкие телеги с багажом, проводники переговаривались, издали доносился сиплый свист паровоза, обещающий скорое отправление поезда. Матвей пронесся через толпу, не обращая внимания на удивленные лица, и подбежал к дежурному на платформе.

– Поезд на Мысовую? Когда? – резко спросил он, хватая того за рукав.

Дежурный неторопливо приподнял веки, словно продираясь сквозь плотную завесу раздумий, окутавших сознание. Его рука замерла на полпути к фуражке, а затем с почти мучительной медлительностью поправила ее.

– Мысовая, говорите? – протянул он. – Да… минут десять как ушел.

Он зевнул, прикрыв рот ладонью, и снова замер, глядя куда-то вдаль. Паровоз, который мог увезти Карелина к цели, давно исчез за горизонтом, не оставив за собой даже запаха угля в воздухе.

Разочарование и бессилие охватили Матвея, но тут из толпы на него вдруг вышел Кениг. Его походка была неспешной, но уверенной, а трость привычно покачивалась в руке.

– Господин Карелин, что-то случилось? – вежливо спросил он, заметив хмурое лицо Матвея.

Тот кивнул и, сделав шаг навстречу, коротко рассказал о произошедшем: о своем отстранении, о новых данных, которые он успел получить, и о необходимости срочно догнать князя Борезе.

Кениг выслушал Матвея, опираясь на трость, и покачал головой.

– Что ж, господин Карелин, – начал он, взглянув на железнодорожные пути. – Вижу, гонка идет не только среди экипажей. У вас здесь все сложнее, чем кажется на первый взгляд.

– Я должен догнать Шеккера, – коротко ответил Матвей.

– Я видел его, – кивнул Кениг. – С ним было еще несколько человек. Аглая Тимофеевна, Солье, тот журналист, Тюфяев, и ваш знакомый господин Мухин.

– Все вместе? – удивился Карелин. – Мухин понятно, а остальные зачем поехали?

– Встретил их в зале ожидания, – пожал плечами Кениг. – Они разговаривали с проводником. Солье как раз рассказывал, что наконец получил свои вещи и едет домой. Говорил об этом с таким облегчением, словно багаж для него был чем-то вроде потерянного сокровища. Вы бы слышали, как он рассуждал о том, что без него, мол, и возвращаться домой не стоило. Забавно, что для одних вещи – это просто вещи, а для других чуть ли не смысл жизни. Тюфяев, конечно, за экипажем увязался – репортажи не ждут. Аглая Тимофеевна… не знаю. – Здесь Кениг сделал паузу, а его взгляд стал насмешливым, но теплым. Он внимательно посмотрел на Карелина и добавил с легкой улыбкой: – Знаете, порой волнения дам имеют очень простой источник.

Карелин замолчал, осмысляя услышанное. Уехали так скоро. Впрочем, Матвей действительно потерял время на телеграфе. Но это было необходимо.

– Матвей Сергеевич, – продолжил Кениг, поднимая трость и указывая ею в сторону путей. – Если вам нужно срочно догнать их, у меня есть предложение. У моей компании здесь имеется маневровый паровоз. Он стоит на запасном пути у товарной платформы. Машина свободна, задания на нее сейчас нет. Если вы согласны, я могу распорядиться, чтобы вас доставили до Мысовой.

Матвей бросил на него быстрый взгляд, в котором смешались удивление и благодарность.

– Это может спасти положение, – сказал он. – Благодарю, господин Кениг.

– Не стоит благодарности, – мягко ответил тот. – В подобных обстоятельствах промедление ни к чему.

С этими словами Кениг сразу направился к маневровому локомотиву. Он шел быстро, почти не оглядываясь, и по мере приближения к путям в его движениях исчезала всякая светская расслабленность. Подойдя к паровозу, Кениг обменялся с машинистом несколькими короткими фразами, затем указал тростью сначала на сцепку, потом вдоль линии, в сторону выхода со станции. Машинист внимательно выслушал и кивнул.

Матвей ждал. Он задумчиво смотрел Кенигу вслед, отмечая про себя эту внезапную уверенность и точность жестов. Спустя мгновение Кениг обернулся, отступил на шаг от будки машиниста и жестом подозвал Карелина.

Маневровый локомотив был небольшим, рассчитанным на короткие расстояния и частые остановки. К нему был прицеплен один служебный вагон с глухими бортами и узкими окнами.

Бригада заканчивала подготовку к движению. Машинист стоял у будки, проверяя регулятор и положение реверса. Помощник обходил локомотив с масленкой, последовательно смазывая трущиеся части и проверяя сцепку с вагоном. Кочегар открыл дверцу топки и несколькими движениями лопаты выровнял слой угля, затем прикрыл заслонку, регулируя тягу.

Один из рабочих присел у колесной пары, осмотрел тормозные колодки и подтянул соединительную тягу. После этого он поднялся и коротко кивнул машинисту. Матвей направился к локомотиву.

– Все будет готово через несколько минут, – заметил Кениг, осматривая состав. – У вас есть время перевести дух.