Страница 55 из 76
Не мешкая, он направился к телеграфу. У небольшого деревянного здания царило оживление: мужчины в шляпах с загнутыми краями, нарядные дамы и мальчишки-посыльные сновали туда-сюда с бумажками в руках, как будто от их скорости зависела судьба мира. Из дверей доносились обрывки громких разговоров, а из окон просачивался звук непрерывного тиканья и гудения аппаратов.
Матвей остановился у входа, привычно поправил фуражку и вошел внутрь. Удушливый запах воска и машинного масла встретил его у порога. Вдоль стен теснились лавки, на которых ждали своей очереди несколько человек. Очередь перед стойкой была плотной, люди переговаривались, перекрикивая гудение машин. Кто-то нервно поглядывал на часы, кто-то ворчал, перебирая в руках бумажки, а один пожилой мужчина и вовсе казался готовым упасть в обморок от долгого ожидания. Ждать своей очереди не было времени. Матвей подвинулся ближе, стараясь пройти к стойке незаметно, но кто-то из очереди фыркнул:
– А вы куда? Все ждем, между прочим!
Матвей оглянулся, стараясь сохранить спокойствие.
– Срочное дело, – сказал он.
Громкое недовольное ворчание пронеслось по рядам, но все же перед жандармом люди нехотя расступились.
– Для меня телеграммы не было? – спросил он у дежурного оператора, стараясь не выдавать своего напряжения.
Тот мельком взглянул на Матвея, затем потянулся за бумагами.
– Карелин Матвей Сергеевич? – уточнил он.
– Да.
– Есть телеграмма из Кяхты. Пришла сегодня утром.
Матвей схватил телеграмму, быстро пробежал ее глазами, и сердце его замерло. Очередь за его спиной все еще бурлила, слышались раздраженные голоса, но для Карелина в тот момент весь мир словно исчез.
Это было сообщение от Фирсанова:
«Кяхта. Обыск дома Бушмакова. Найден копировальный пресс и несколько неудавшихся копий письма Далай-ламы к Императору. Бирка на копировальном прессе с инициалами Э. Дальше стерто. Содержимое письма не выяснено, найден только заголовок. Официально запретили сообщать, но я решил написать вам. Фирсанов».
Матвей, крепче сжав в руке телеграмму, остановился у стены телеграфа. Мимо сновали прохожие, скрипели колеса тележек, но он не замечал этого. Его мысли вновь и вновь возвращались к событиям последних дней.
Медальон. Он ясно помнил, как впервые увидел его в Кяхте, в пыли у дороги. Тогда он показался просто странной находкой, но теперь все становилось очевидным: медальон принадлежал посланнику Далай-ламы, который вез письмо к императору.
Бушмаков. Его роль теперь выглядела куда более мрачной. Он явно был связан с убийством посланника. Возможно, именно он устранил Като, когда тот догадался о его двойной игре. Все сходилось: Като узнал слишком много, а Бушмаков, чтобы сохранить свою позицию, решил убрать опасного свидетеля. Но вот следующая смерть, гибель самого Бушмакова, оставалась загадкой. Кто-то расчистил себе дорогу, устранив его. Значит, этот кто-то – тот, кому также нужно было это письмо. И это не немцы.
Матвей задумчиво провел рукой по лбу. Далай-лама. Он знал об этой фигуре немного. Памир, Афганистан, Персия – три точки на огромной шахматной доске, где сталкивались интересы великих держав. Его отец упоминал, как британцы пытались манипулировать тибетскими эмиссарами, чтобы подорвать влияние России в Средней Азии.
«Но зачем? – думал Матвей, сжимая в кармане тетрадь отца. – Почему нужно красть письмо, чем оно опасно?»
Карелин спускался по скрипучим доскам крыльца. Разгадка письма Далай-ламы может пролить свет на многое. Зачем-то за ним охотились сразу несколько разведок.
Он остановился, уставившись на проезжавшие мимо розвальни, и попытался собрать воедино все, что знал. Геополитика не была его сильной стороной – он жандарм, а не дипломат. Он слышал о стычках на границах, о трудностях с обеспечением безопасности на таких территориях. Британия, главная соперница России, постоянно искала способы расширить свое влияние, включая подстрекательство соседних государств к действиям против России. Тибет когда-то рассматривал Российскую империю как возможного союзника в борьбе с британской экспансией. Далай-лама как духовный и политический лидер обращался к России за защитой. Матвей вспомнил слова отца о сложных переговорах, о том, как эмиссары Далай-ламы пытались заручиться поддержкой империи. Возможно, это письмо – еще одна такая попытка. Он нахмурился, вспоминая рассказы коллег. В Иркутске говорили о подозрительных лицах, прибывающих с юга, из Китая или Британской Индии. Шпионы, контрабандисты, дипломаты – грань между ними часто стиралась. Его коллеги пересказывали истории о британских агентах, которые разыгрывали сложные комбинации, чтобы обойти русские интересы. Итак, Британия.
Насколько далеко могла зайти эта борьба? Матвей осознавал, что его знания ограниченны. Он мог только предполагать: возможно, письмо содержало дипломатическое предложение, которое могло изменить баланс сил в регионе. Может, в нем была информация, способная дискредитировать Россию? Или даже разжечь новый конфликт?
В размышлениях Матвей не заметил, как оказался на берегу Селенги. Он тяжело вздохнул, глядя на неспокойную воду. По дну бурного потока перекатывались камни, как бильярдные шары по столу. Мысли смешивались с водой, терялись и утекали вниз по течению, но одно он знал наверняка: по крайне мере две разведки – британская и немецкая – уже вступили в борьбу за письмо. Немцы, похоже, проиграли, но британцы… Они все еще в игре. Может, кто-то еще. А вот играет ли кто-нибудь за Российскую империю?
«Шеккер или я? – подумал Матвей, глядя на свое отражение в луже на обочине. – Если происходящее действительно часть Большой игры, то ставки гораздо выше, чем мне казалось».
Вернувшись с телеграфа, он пересек сумрачный холл гостиницы. Его шаги звучали гулко, сопровождаемые скрипом половиц. Поднявшись в свой номер, он торопливо начал собирать вещи. Копировальный пресс, найденный в доме Бушмакова, не выходил у него из головы.
– Этторе… – пробормотал он, перекладывая вещи.