Страница 34 из 76
– Но ведь факты говорят об обратном. – Шеккер пожал плечами, намекая на то, что дело решено. – Однако если хотите, можем обсудить некоторые… детали. – Сказано было вежливо, но все же Аглая почувствовала: он не относился к ее словам всерьез.
Не в силах сдержать волнение, она подошла к столу с ворохом бумаг, печатями и массивной чернильницей. Попыталась ту приподнять.
– Владимир Павлович, мне кажется, что мы ошибаемся насчет него. Разрешите мне поговорить с Като! Я переживаю.
Он аккуратно забрал чернильницу из ее рук и поставил ее на край стола. Затем, помедлив, убрал на полку у стены, подальше от возможных всплесков эмоций.
– Прошу вас, не утруждайте себя такими… действиями, – добавил он, бросив взгляд на стол, словно проверяя, что еще может оказаться в ее руках. – Вы же понимаете, что он под стражей. Я не могу просто так пропустить вас к нему.
– Но это важно! – перебила его она. – Ему нужна поддержка. Пожалуйста, разрешите.
Владимир Павлович, немного смягчившись, кивнул, но тут же заметил, как Аглая потянулась к массивной печати, лежавшей рядом с бумагами.
– Ах, Аглая Тимофеевна, – вздохнул он, с ловкостью опытного игрока в крокет перехватывая ее руку прежде, чем печать покинула стол. – Благодарю вас, как раз нужна.
Он осторожно поднял печать и убрал в ящик стола, заперев на ключ.
– Прошу вас, не превращайте мой кабинет в театр военных действий. Ваши слова и без дополнительных эффектов достаточно убедительны. Только учтите, никому ни слова…
Шеккер поднялся из-за стола, на ходу поправляя мундир, и жестом пригласил Аглаю следовать за ним.
– Пойдемте, но предупреждаю: разговоры с арестованными – дело щекотливое. Будьте осторожны в словах.
Они вышли в коридор. Аглая шагала за Шеккером, разглядывая картины на стенах – преимущественно строгие портреты прежних начальников управления, глядящих на нее с укором. У лестницы, ведущей вниз, воздух стал заметно холоднее. Аглая поежилась, чувствуя, как сырость подвального помещения пробирается под кожу. Шеккер зажег фонарь и начал спускаться, освещая путь.
– Здесь всегда так, – бросил он через плечо. – Не удивляйтесь, если вам покажется, что стены шепчут. Это всего лишь эхо.
Подвал оказался длинным коридором с низкими арочными сводами, сложенными из грубого камня. Полы земляные, утоптанные до блеска. Вдоль стен – ряды массивных дверей с маленькими окошками, забранными решетками. Из некоторых камер доносилось тихое бормотание или скрип кроватей.
– Като здесь, – шепнул Шеккер, останавливаясь у одной из дверей. Он обернулся к Аглае, поднял фонарь, чтобы разглядеть ее лицо. – Помните: только вопросы, никаких эмоций.
Он открыл тяжелую дверь.
– У вас есть десять минут, – сухо произнес Шеккер, жестом приглашая Аглаю войти.
Тусклый свет лампы, струившийся из окна коридора, едва прорезал темноту, но Аглая сразу заметила японца – он сидел на простой деревянной лавке, теребя что-то в руках.
Аглая подошла ближе и присмотрелась. Като спрятал вещицу в кулак, но она успела увидеть, что это кулон, простой, но элегантный, необычной формы и с замысловатым узором. Она невольно подалась вперед и с любопытством спросила:
– Ах, какой у вас красивый кулон, что это такое? Подарок?
Като поднял глаза. В них мелькнули удивление и едва уловимая печаль. Он вздохнул, обдумал что-то и тихо произнес:
– Это… просто вещица.
Голос прозвучал приглушенно, без уверенности.
– Такие подарки не бывают случайными, – заметила Аглая мягко.
Като пожал плечами.
– Тот, кто подарил ее, вам дорог, – добавила она.
Като медленно поднял голову. Аглая не спешила, позволяя ему самому решить, готов ли он говорить.
– Поверьте, господин Като, иногда не только люди, но и вещи доверяют мне свои секреты.
Он внимательно посмотрел на нее, а затем тихо проговорил:
– Это от моей невесты.
– Ах да, вы же приехали к невесте. Значит, не врали. Вам удалось встретиться?
Като покачал головой.
– Она не должна знать, – наконец выдавил он почти шепотом. – Если узнает… разочаруется.
Аглая внимательно посмотрела на него, ее голос стал тише, но в нем слышалась твердость:
– Вы уверены? Любовь не так легко разрушается, даже под тяжестью правды. Может быть, она поймет больше, чем вы думаете.
– Я не могу ее подвести. Она не заслуживает этого.
* * *
Матвей решил уединиться, чтобы сосредоточиться, шум и разговоры вокруг сбивали его с мысли. Чувствуя нарастающее беспокойство, он подумал, что лучше всего вернуться в управление – там, в тишине, он сможет еще раз внимательно изучить материалы дела. Но когда он вошел в управление, сразу увидел поднимающегося из подвала Шеккера. Заметив Карелина, тот резко остановился, чуть не промахнувшись мимо последней ступеньки.
– А, Матвей Сергеевич! – воскликнул он, натянуто улыбаясь. – Какими судьбами?
Матвей остановился и спросил:
– Что-то случилось с Като?
Шеккер на мгновение застыл, затем резко оживился и затараторил:
– С Като? Да нет, ничего серьезного! Все в порядке, совершенно в порядке. Я просто… проверял, ну, это… вентиляцию. Да-да, вентиляцию! Здесь, знаете, воздух тяжелый.
Он засуетился и попытался встать так, чтобы заслонить собой проход в подвал.
– А у вас что-то срочное? Может, на свежий воздух? Там так хорошо, солнышко светит!
Заметив нервозность, Матвей пристально посмотрел на начальника.
– С Като точно все в порядке?
Шеккер кашлянул, сунул руку в карман, собираясь достать часы, но тут же убрал ее.
– Абсолютно. Все под контролем. Вам правда не стоит беспокоиться. А вы сами как? Все в порядке? Может, чаю?
Из подвала донесся звук шагов, и на лестнице появилась Аглая Тимофеевна. Увидев ее, Карелин напрягся.
– Аглая Тимофеевна? – В его голосе прозвучало удивление. – Что вы делали внизу?
Шеккер попытался вставить слово, но Матвей жестом остановил его.
– Владимир Павлович, вы позволили ей войти в камеру?
Шеккер выпрямился, словно натянутая струна, и поднял руку, как бы требуя тишины.
– Матвей Сергеевич, – произнес он начальственным тоном, в котором все еще проскальзывали нотки смущения. – Напоминаю, кто здесь командует.
Он сделал шаг вперед, складывая руки за спиной, и взглянул на Матвея сверху вниз.
– Аглая Тимофеевна находилась там по моему распоряжению. Считаю, что в данной ситуации это было необходимо.