Страница 33 из 76
– Объясните мне это! – воскликнул он, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. – Като напал на караван! Арестован! Под стражей? Это невозможно! Человек с идеальной репутацией! Какие у него могут быть мотивы?
Карелин выдержал его взгляд, стараясь сохранить спокойствие, хотя и сам чувствовал, как накаляется ситуация.
– Не знаю, Григорий Михайлович, – ответил он. – Возможно, он преследовал свои цели и искал что-то. Нам еще предстоит выяснить, что именно и зачем.
Бушмакову хотелось выговориться, сбросить накопившееся волнение, но он вдруг замолк, сник и не стал спорить.
Мухин, улучив момент, поднял голову и сообщил:
– Я только что получил телеграмму от гонщиков из Мысовой. Дороги нет – мосты сломаны, состояние ужасное. Бензин, опять же, где-то задержался.
– Вот и отлично, – вмешался Тюфяев с блеском в глазах, делая шаг вперед. – Пусть возвращаются сюда: я возьму у них интервью, узнаю все из первых уст! Представьте только, какой материал выйдет! Гонка, сломанные мосты, суровая сибирская природа… Если они не проехали дальше, то и другие не проедут, ведь у князя – лучшая техника! Да и мы не будем ломать голову над их безопасностью, а они вернутся с захватывающими историями о препятствиях, которые, безусловно, добавят ралли пикантности.
Аглая тут же возмутилась:
– Гонщики не могут ждать, Федор Игнатович! Столько усилий, и вы хотите сказать, что все зря? Мы должны найти альтернативный путь. Нужно действовать!
– К сожалению, мы вряд ли что-то сможем сделать. Привести в порядок такой большой отрезок дороги невозможно, – заметил Карелин, обращаясь к собравшимся. – Но что-то необходимо предпринять. Только вот что?
Мухин предложил:
– Может, еще раз провести разведку? Вдруг кто-то из местных знает, какие маршруты еще доступны.
Все посмотрели на Карелина, ожидая его решения, а в комнату вбежал курьер, держа в руках телеграмму.
Мухин быстро развернул ее и прочитал текст. Его лицо мгновенно побледнело.
– Гонке конец! – воскликнул он, размахивая телеграммой. – Второй экипаж нагоняет итальянцев! Все гонщики застопорятся в Мысовой!
Слова Мухина повисли в воздухе, и напряжение в комнате стало почти осязаемым.
– Нам нужно срочно искать решение! – продолжил он, стараясь собраться с мыслями. – Мы не можем позволить, чтобы ралли закончилось здесь.
В этот момент Аглая встала и незаметно покинула комнату.
Матвей, погруженный в свои мысли, устроился в кресле, вертя в руках медальон, который нашел в Кяхте. Теплый свет лампы мягко бликовал на его поверхности со странными символами, и, разглядывая их, Матвей пытался понять, что же скрывает это украшение. Солье, заметив медальон в руках Карелина, подошел ближе. Его взгляд, живой и пытливый, изучал надписи на нем.
– Что это у вас, Матвей Сергеевич? – тихо, но с нескрываемым интересом спросил он, наклонившись ближе. – Можно взглянуть?
Карелин поднял глаза, обдумывая, стоит ли делиться находкой. Пальцы крепче сжали медальон, но он все-таки протянул его Солье, чувствуя, как в груди зарождается странное беспокойство.
– Это… – начал он, но не нашел подходящих слов.
Солье осторожно взял медальон, его пальцы скользнули по холодной поверхности, потерли надписи.
– Выглядит интересно, – произнес он.
– Я нашел его у склада после пожара, когда исчез бензин у гонщиков. Вы как будто встречали подобное ранее?
– Не могу сказать, – сказал Солье задумчиво. – Я видел подобные в Японии. Это буддистские медальоны, используемые в качестве амулетов. Обычно их носят, чтобы защититься от злых духов или привлечь удачу.
– Буддистские медальоны? Это может быть связано с Като?
– Возможно, – ответил Солье, продолжая осматривать медальон. – В Японии их часто изготавливают из дерева или металла и украшают символами, связанными с буддизмом.
Матвей, забрав медальон, начал размышлять над словами Солье.
– Надо выяснить, что Като искал у Бушмакова, – пробурчал он себе под нос.
Солье покачал головой и сказал:
– Матвей Сергеевич, прошу извинить, вы, вероятно, разговаривали сами с собой, но все же достаточно громко, чтобы я услышал. Не стоит пытаться. Японцы известны своим молчанием и сдержанностью. Вы вряд ли добьетесь от Като откровенности.
– Вы имеете в виду, что он никогда не скажет нам правды?
– Именно, – ответил Солье. – Японцы умеют держать свои мысли при себе, как никто другой. Они предпочитают молчать, не раскрывать свои намерения. Это часть их культуры. Даже в сложных ситуациях они не выдают своих чувств. Да что далеко ходить, вспомните, французская пресса, освещая русско-японскую войну, восхищалась японцами. Везде писали о методах ведения войны Японией, ее организации и необычном для Европы подходе к разведке. Японских шпионов серьезно готовят именно к психологическим нагрузкам. А самураи? Вы ведь понимаете, что любой японец – это, по сути, самурай, даже если он не носит доспехов, – произнес Солье с задумчивой улыбкой. – У этих людей железная выдержка, и наши солдаты поражались их стойкости на пути к смерти.
– Значит, придется действовать иначе, – заметил Карелин, потирая подбородок.
* * *
Аглая ощущала, как в груди стучит сердце. Ей непременно нужно было понять, что побудило Като совершить нападение на караван и тем более обыскать автомобиль гонщиков. Вся эта ситуация казалась ей неестественной и очень увлекательной.
«Ну что же, если никто не хочет это выяснять, придется мне самой», – мысленно повторяла Аглая, сжимая в руках маленькую сумочку и стараясь сохранять спокойный вид. Да, в затее с бензином она не справилась самостоятельно. Но если у нее получится сейчас, вот бы посмотреть на этого Карелина.
В управлении царила деловитая тишина. Когда Аглая вошла, то сразу увидела Шеккера, который только что закончил говорить с одним из подчиненных. Заметив Аглаю, он коротко кивнул, удивленно вскинув бровь.
– Чем обязан, Аглая Тимофеевна? – его голос звучал насмешливо, но не грубо.
Аглая сдержанно кивнула, глядя на него прямо.
– Вы понимаете, я не могу оставить все так, как есть, господин Шеккер, – произнесла она, сжимая край сумочки. – Мне хотелось бы знать, что именно нашел или… что искал Като у гонщиков. Если бы он действительно был опасен, я бы сразу это поняла. Он не похож на преступника.