Страница 35 из 76
Матвей сжал губы, но не ответил. Шеккер, видимо решив, что одержал верх, продолжил, напуская на себя еще больше важности:
– И вам, офицер, не мешало бы помнить, что вопросы допуска и допросов решаю я, а не вы.
– А кроме того, я здесь по своему желанию, Матвей Сергеевич, – произнесла Аглая, пожав плечами. – Я имею право знать, что происходит.
– Владимир Павлович, все же эта девушка – не ваш подчиненный, чтобы вводить ее в курс наших дел, – ответил Матвей, обращаясь к Шеккеру, будто Аглаи там не было. – Като – подозреваемый, и ее не должно быть здесь.
Шеккер развел руками, пытаясь смягчить напряженную ситуацию:
– Матвей Сергеевич, я ведь лишь хотел как лучше, – произнес он, глядя на Аглаю. – Като молчит, и, признаться, никто не может его разговорить. А вдруг Аглая Тимофеевна сумела бы?
– Да, вдруг? – возразила Аглая, не желая отступать.
– Вам не следует вмешиваться в небезопасное дело, которое выходит за пределы вашего понимания. – Матвей уже сбился со счету, сколько раз ей об этом напоминал. Но и Аглая была столько же упряма, сколько уверенна в своей способности находить решения в сложных ситуациях.
– Я могу найти информацию, которую вы не сможете получить, если будете продолжать прятать голову в песок.
Не теряя самообладания, Матвей окинул Аглаю долгим взглядом.
– Информация, говорите? – тихо, но твердо произнес он. – Вы, вероятно, недооцениваете, насколько опасно это может быть. Като – не просто молчаливый пленник, а фигура с куда более темными связями, чем можно представить.
Он повернулся к Шеккеру, добавил уже более жестким тоном:
– А вы, Владимир Павлович, полагаете, что допрос можно доверить кому угодно? Мне же нужно докладывать вам о каждом шаге.
Шеккер не успел ответить, Аглая подошла к Матвею.
– Хорошо, я уйду, – произнесла она с горечью. – Но знайте, я не оставлю это дело без внимания.
Карелин, сдерживая раздражение, молча проводил Аглаю к выходу, контролируя каждый ее шаг. Когда она пересекла порог, он задержался, чтобы убедиться, что незваная гостья действительно покинула здание.
На улице было тихо, воздух холодил кожу, пахло сыростью и печным дымом из труб соседних домов. Аглая остановилась на ступенях, прижала руки к груди, пытаясь удержать в себе рой мыслей, и посмотрела на Карелина. В ее глазах читалась решимость, которая, казалось, только крепла от его молчания. «Дурацкий зеленоглазый блондин, – подумала она. – А мама еще говорила, что такие предпочтительнее голубоглазых. Однако вот Солье – элегантен, красив и обходителен. А глаза голубые!»
Она чувствовала, как напряжение в ней нарастает, требуя выхода, но сдержала себя. Ее пальцы дрогнули, и она быстро сжала их в кулак, как бы напоминая себе о том, зачем она здесь.
– Знаете, Матвей Сергеевич, – начала она, не отводя взгляда, – хоть вы и держите меня за легкомысленную особу, но вам ведь, как я вижу, не удалось его разговорить. А я, между прочим, кое-что узнала.
Матвей мгновенно преобразился в вежливого и будто восхищенного собеседника. Склонив голову, он посмотрел на нее с вниманием, как если бы перед ним стояла не взбалмошная девушка, а уважаемый коллега.
– Должен признаться, Аглая Тимофеевна, вы меня заинтриговали, – произнес он с подчеркнутой любезностью. – Что же такое вы узнали?
Аглая на мгновение замялась, ее взгляд скользнул в сторону. Видно было, что ей не хочется делиться информацией – возможно, она предпочла бы самостоятельно довести дело до конца. Но город чужой, подсказок мало, и, как бы ни хотелось самой разузнать все, без помощи ей не обойтись.
– У Като есть невеста, – наконец ответила она, снова встретив его взгляд. – И судя по всему, она здесь, в Верхнеудинске. Я увидела у него медальон с нотами.
– Медальон? Какой медальон? – спросил Матвей, невольно засунув руку в карман и нащупав там медальон со склада.
– Обычный такой медальон, партия Германа из «Пиковой дамы», – ответила она, ее голос наполнился уверенностью. – Слова «Ты любовь моя, Лиза».
Карелин, удивленный ее знаниями, с интересом посмотрел на девушку:
– Вы по нотам смогли определить оперу?
– Господин Като тоже удивился. А у меня просто хорошее образование, – с легкой улыбкой ответила Аглая. – Так вот, ее зовут Елизавета. Она наполовину японка и православная. Но это все, что мне удалось у него узнать. Если она связана с музыкой, наверное, ее можно найти среди тех, кто выступает здесь. Я готова помочь.
Тут Матвей заметил движение у крыльца. Повернувшись, он жестом попросил Аглаю подождать, а затем осторожно шагнул вниз. Внезапно быстрым движением он ухватил за руку того, кто пытался скрыться в тени ступенек.
– А, Тюфяев, и чего это вы здесь мнетесь? – холодно произнес Карелин, глядя на журналиста.
Тюфяев выдавил натянутую улыбку, напыжился и попытался изобразить спокойствие.
– Да вот, просто проходил мимо… – начал он, но, видя, что Карелин его не отпускает, решил, что лучше идти напролом. – И случайно услышал… о какой-то опере?
– Да, – ответила Аглая, – говорим о партии Германа из «Пиковой дамы».
– Замечательно! – подхватил Тюфяев. – Как раз сегодня вечером меня пригласили на выступление любительского театра. Уверяют, там будет интересно. Выступает девушка со странной фамилией: Танака.
Он хитро прищурился и добавил, обращаясь к Карелину:
– Не удивлюсь, если это ваша японская шпионка.
– Очень забавно, Тюфяев.
– Если это действительно она, нам нужно ее найти! Я могу поговорить с ней после выступления. Уверена, она скорее доверится мне, чем жандарму! – запальчиво воскликнула Аглая. Она взглянула на Карелина, ожидая его одобрения (но его не последовало), и быстро слетела с крыльца:
– Не благодарите, Матвей Сергеевич!
Тюфяев, обращаясь к Карелину, с нетерпением спросил:
– Ну что, Матвей Сергеевич, какие у вас новости о Като? Вы извините, что я тут, так сказать, занимался непристойным и недостойным делом, но мне срочно нужно что-то доложить в газету!
Карелин, покачав головой, ответил:
– Вы разве мало подслушали? Пока ничего. Молчит.
– Молчание? – Тюфяев поджал губы. – Это может означать только одно: у него есть свои секреты. Возможно, именно они станут основой для моего следующего репортажа: «Молчаливый враг: тайны японского шпиона», – пробормотал он, проверяя на слух звучание. – Или, может, так: «Тень из Японии: молчание под стражей»?