Письмо Далай-ламы

Глава 8

Итальянский экипаж, стремительно движущийся к Мысовой, внезапно наткнулся на препятствие. Дорога перед ним исчезла, растворилась в грязи, траве и сухих ветках. «Итала» остановилась на разъезде между Мысовой и Танхоем, и команда, собравшись вокруг нее, принялась обсуждать ситуацию.

Проблемы оказались серьезнее, чем они предполагали. Дежурный этого маленького разъезда, подойдя к ним, сообщил, что мосты в районе находятся в полуразрушенном состоянии и не выдержат вес автомобиля. Глубокие трещины и провалы, образовавшиеся на дороге после строительства Транссиба, оставили от прежнего пути лишь печальные воспоминания. Местами земля провалилась, обнажая вонзившиеся в землю камни и превращаясь в заболоченную трясину.

– Как же мы теперь проедем? – задумчиво произнес Гиларди, рассматривая карту, в то время как дежурный растерянно стоял рядом, удивляясь этим странным гостям.

– Надо сходить на разведку, – предложил Бартини, указывая туда, где дорога сворачивала в лес.

Князь Борезе с Этторе отправились вперед, но вскоре вернулись с недовольными лицами.

– Дорога в ужасном состоянии! Там такие ямы, что никакая машина не пройдет, – сообщил Гиларди, сбивая с обуви грязь.

Итальянцы разочарованно посмотрели на дежурного. Он вжал голову в плечи и развел руками, как будто понимал, чем вызвано расстройство иностранных господ: заброшенная дорога и груды камней оказались непреодолимыми препятствиями не по его вине.

– Это самое, вы свою повозку пока поставьте вот тут, под навес. Ага. А сами проходите в дом, погреться-покумекать. А мне, это самое, поезд встретить нужно. Вы обождите, обождите пока.

Раздался гудок, и дежурный побежал к железной дороге. Прибыл товарный поезд. И пока неторопливые кондуктор и дежурный проверяли и подписывали документы, в тени поезда что-то мелькнуло. Темная фигура проскользнула к краю одного из вагонов.

Като.

Приподнявшись, он осторожно выглянул из щели, наблюдая за действиями дежурного и поездной бригады. Японец выжидал момент, когда все будут отвлечены. Он тихо спрыгнул на землю, пружинисто приземлился и, оставаясь в тени вагона, оглянулся по сторонам. Поезд скрывал его от взглядов с платформы, и он успел заметить, что дежурный углубился в изучение бумаг. Като едва заметно выдохнул. Пробежал вдоль поезда и спрятался в кустах возле домика дежурного. Его целью был автомобиль. Като подошел к нему и стал что-то искать.

Матвей скрючился между ящиками в соседнем вагоне и осторожно наблюдал за происходящим, стараясь оставаться вне поля зрения Като. Он внимательно следил за каждым его движением: как тот выбирается из вагона, замирает, осматривается и плавно скользит к кустам. Впору было усомниться, что этот японец всего лишь торговый служащий: он явно умел не только подписывать бумажки.

Когда Като приблизился к автомобилю, Карелин выпрыгнул на перрон и рысцой побежал к домику дежурного, прячась за вагонами. Его сердце колотилось, но он сдерживал себя, дожидаясь того самого момента, когда Като начнет действовать. И вот, едва японец углубился в поиски внутри автомобиля, Матвей подошел ближе, встав всего в нескольких шагах от него.

Като ничего не подозревал. Его руки сосредоточенно скользили по ящикам и сиденьям, пальцы нетерпеливо ощупывали обшивку. Он открывал сумки, поднимал кресла. Но, судя по всему, не находил того, что искал. И когда резко обернулся в поисках новой цели, то увидел Карелина, спокойно стоящего перед ним. Ноги его будто приросли к земле, и японец замер, уставившись на Матвея.

– Стоять! – зачем-то крикнул Матвей, хотя Като и так никуда не двигался. – Вы арестованы.

Като замер, но ничего не ответил. Карелин шагнул ближе, указывая на повязку на руке Като.

– Вам придется много чего объяснить, включая нападение на караван, – произнес он с холодной решимостью. – Начнем с этой повязки.

Като медленно убрал руку с повязкой, стараясь скрыть ее от взгляда Матвея, но делал это неуклюже. В его манере движений сквозила японская сдержанность, но в этот момент она подводила его – нервное подергивание губ и легкое покачивание тела выдавали его внутреннее состояние. Карелин шагнул вперед и твердым голосом повторил:

– Господин Като, вы арестованы.

Его слова повисли в воздухе, и на мгновение даже ветер, казалось, замер, не решаясь нарушить тишину. Но в следующий миг Като совершил отчаянный рывок на волю. Карелин огляделся вокруг. Стрелять он не хотел. А при себе не было ничего, что могло бы остановить пленника, и он окинул взглядом небольшой сарай возле железнодорожного здания. Старая промасленная сигнальная веревка в оплетках, позабытая среди других хозяйственных вещей, как раз оказалась под рукой.

Като тем временем бежал в сторону леса, только края его расстегнутой рубахи мелькали в рассветных сумерках. Карелин спрятал револьвер и с веревкой в руках кинулся за японцем. Он догнал его уже у леса, повалил и, удерживая сопротивляющегося пленника, скрутил.

– Неужели думали, что уйдете? – сухо бросил он, затягивая узлы.

Като молчал, его дыхание сбилось, но он упорно не издавал ни звука. Карелин же, не теряя времени, вывел пленника обратно к дежурному домику.

На шум выбежали трое итальянцев.

– Матвей Сергеевич! – удивился князь. – Что здесь происходит? Кто с вами?

Карелин, крепко держа Като за плечо и не сводя глаз с его напряженного лица, коротко ответил:

– Поймал того, кто может знать кое-что о последних нападениях и поджогах.

Борезе приблизился, всматриваясь в лицо Като и пытаясь понять, кто этот человек и какую угрозу он может представлять.

– Но почему здесь? – спросил Бартини.

– Господа, не подумайте, что я тут случайно. – начал объяснять Матвей. – На караван господина Бушмакова напали накануне вечером. Этот человек, – он кивнул на Като, – связан с ним, причем тесно.

Он сделал паузу, встретив внимательные взгляды итальянцев.

– А здесь он пытался найти что-то в вашем автомобиле. Я уверен, это не было простым грабежом.

Князь Борезе с легким недоумением оглядел Карелина, приподняв бровь.

– Мой дорогой Матвей Сергеевич, – воскликнул он, – что такого ценного мы можем везти, чтобы это заинтересовало вашего… подопечного? Все наше имущество – лишь немного одежды да походные припасы. Денег у нас с собой почти нет, а те, что есть, хранятся в кожаной сумке, прочно закрепленной под сиденьем, но японец этот, полагаю, едва ли охотится за нашим скромным запасом монет.

Бартини нахмурился.