Страница 30 из 76
– А может, он и не искал ничего? – заметил он с сомнением. – Кто знает, может, этот японец просто хотел навредить нам? Вспомните, у нас ведь уже были проблемы с бензином, не так ли? Может, это вовсе не случайность?
– Пожалуй, вы правы, я как-то не подумал об этом. Но автомобиль осматривать не стоит. – Карелин выпрямился. – Я наблюдал за ним от начала до конца и могу поручиться – он ничего не взял.
– Это самое, вы кто это? Что такое? Почему веревку без спросу взяли? – раздался за их спинами голос дежурного.
Товарный поезд загудел, застучал колесами и проехал мимо них. Матвею пришлось быстро объяснить еще раз, кто он и что здесь делает. Дежурный долго ворчал, но смирился с потерей старой дрянной веревки.
– Вы, это самое, останетесь еще или что мне делать?
Тут итальянцы что-то начали бурно обсуждать. А Матвей попытался выяснить у дежурного, когда будет поезд до Верхнеудинска.
– Синьор Карелин, – тихо, словно не желая привлекать внимания, обратился к нему Бартини, – у нас возникли новые трудности…
Князь Борезе кивнул, поджав губы.
– Бензина нам не хватит, – сказал он глухо. – И мосты на маршруте Мысовая – Танхой повреждены. Мы не сможем продвинуться дальше, даже если бы у нас был полный запас горючего.
Гонщики обменялись взглядами, понимая, что момент истины неумолимо приближается.
– Нам необходимо найти решение, чтобы продолжить гонку, – добавил князь. – Дорога здесь ужасная, но мы можем вернуться в Мысовую. Только что делать дальше?
Итальянцы застряли в непроходимой лесной чаще неизвестно где. Но, поняв, что было бы гораздо хуже, если бы вдруг, по счастью для них (и к несчастью для Матвея, хотя, как знать?), на станцию не прибыл жандарм, который немного им знаком и не откажет в помощи, князь, подумав, предложил:
– Судя по всему, здесь дальше дороги нет, и нам лучше остановиться в Мысовой, чем терять время на поиски. Тем более лучше поберечь бензин, пока наши запасы не нашлись. Подвезем вас до Мысовой? Это будет быстрее, чем на поезде. Дорогу мы уже знаем. А там разберетесь.
Карелин кивнул, прислушиваясь.
– Благодарю, князь, – ответил он спокойно. – Думаю, это разумно. Успеем добраться до Мысовой и посмотрим, что можно предпринять. Если бензин будет, найдется и решение.
Князь коротко кивнул и пригласил всех к автомобилю. Матвей подтолкнул Като ближе. Тот сел. Матвей забрался следом. Когда Бартини влез третьим, Матвею вспомнился Фирсанов, впервые увидевший автомобиль. И хотя машина уже медленно двигалась вперед, ощущение тесноты не покидало его. Этот автомобиль, рассчитанный на двоих пассажиров на заднем сидении, казался слишком узким для трех человек. Едва тронулись, как он почувствовал, что кузов вздрагивает на выбоинах, передавая толчки всем пассажирам, а мышцы рефлекторно сжимаются при каждом повороте.
Шум мотора звучал слишком близко, перекрывая собой все прочие звуки. Запах горючего пропитывал влажный утренний воздух. Здесь все было не так, как в привычной бричке или в вагоне поезда, и каждый метр дороги ощущался всеми нервами.
Автомобиль снова вздрогнул, и после очередного толчка внезапно замер – правое переднее колесо попало в глубокую яму в глинистой земле. Машина накренилась, словно решив отдохнуть от трудного пути. Все выбрались наружу, и Карелин увел Като в сторону. Матвею было неловко, что он не может помочь князю и его коллегам, но предоставлять возможность Като убежать он не желал. А потому они стояли рядом, наблюдая, как гонщики пытаются освободить автомобиль.
Князь Борезе, не теряя спокойствия, оценил положение машины, потом снял перчатки и подошел к колесу. Он опустился на колено и провел рукой по краю шины, проверяя, можно ли ее вытащить без лишних усилий. Бартини тем временем вытащил лопату и принялся осторожно подкапывать землю вокруг ямы, стараясь не задеть шины. Их движения были точны и выверенны, как у опытных мастеров, привыкших к встречам с подобными преградами на дорогах.
Гиларди, стоя рядом с колесом, уперся обеими руками в раму, прикидывая, с какой стороны лучше приложить усилие. На его лице отражалась та же решимость, с которой он преодолевал перевалы и пустыни Монголии, не оставляя ничего на волю случая.
– Держитесь крепче, Бартини, я толкну на счет три, – произнес он, напрягаясь.
Бартини подмигнул Карелину, предвкушая интересную историю, которая пополнит их копилку впечатлений, и, засучив рукава, продолжил копать.
– Раз-два-три! – дал команду Гиларди, и они приподняли машину, пытаясь вывести колесо из ямы.
Автомобиль дрогнул, но не сдвинулся. Борезе лишь усмехнулся, как будто такая преграда не стоила и внимания, и дал знак повторить попытку. Наконец задние колеса с громким хлюпаньем освободились из захвата глинистой почвы, и машина, кренясь, неловко выехала на ровную поверхность. Но в этом рывке что-то пошло не так – половина вещей из багажника и с заднего сиденья посыпалась внутрь салона, и среди них оказался небольшой походный сундук. Карелин заметил его и удивился: такой обычно использовали для долгих поездок русские торговцы.
– Откуда у вас это? – спросил он.
Князь Борезе развел руками.
– Как же? Вы не помните? Это от нашего доброго друга Бушмакова. По дороге из Монголии один из наших сундуков пострадал в дороге, и Григорий Михайлович был так любезен, что подарил нам этот на замену.
В Мысовой Матвей проводил гонщиков до большой избы, выделенной им по распоряжению местного начальства для отдыха после изматывающей дороги. Изба оказалась уютной, с широкими лавками, теплой печью и запахом сухого дерева. Борезе, Гиларди и Бартини выглядели разочарованными – задержка на неопределенный срок не входила в их планы, но они понимали, что с дорогами в этих местах все обстоит не так просто.
– Ничего не поделаешь, господа, – произнес князь, разглядывая непривычную для итальянцев избу. – Похоже, мы задержимся здесь дольше, чем планировалось.
Глава Мысовой уверил их, что примет все возможные меры для скорейшего обследования трактов, хотя сдержанно признался, что не питает больших надежд. С тех пор как проложили железную дорогу, старые пути постепенно приходили в негодность и почти не использовались, особенно после дождей, когда грунт становился рыхлым и податливым.
– Зато могу обещать вам горячий ужин и свежие постели, – добавил глава, прощаясь.