Страница 28 из 76
– Забавно, господа, что об этом говорит иностранец. Как будто мы не видели, как японцы снуют туда-сюда. Да ведь у нас тут просто проходной двор для всяческого рода лазутчиков и шпионов, еще со времен японской войны!
– Очень жаль, господа, что вы считаете караван увеселительной поездкой, – недовольно закряхтел Бушмаков. – Но, смею вас заверить, ни один шпион не сравнится в хитрости с местными… Знаете, эти байки, что в рулонах не только ткани, а кое-кто и вовсе вывозит спрятанную под лошадиным снаряжением водку или документы… Впрочем, я человек честный! А что касается недавнего нападения, так Матвей Сергеевич тут единственный, кто верит, будто у меня искали какую-то контрабанду. Это неудивительно: жандарму положено быть подозрительным, а тем более тому, кто не знаком со мной лично. Но поверьте, Матвей Сергеевич, скоро вы измените свое мнение.
Солье, скрывая усмешку, взглянул на Бушмакова:
– О, в том, что вы человек честный, не может быть сомнений, Григорий Михайлович.
– Но даже такому опытному торговцу, как вы, Григорий Михайлович, трудно справиться одному, – сказала Аглая с легкой улыбкой. – Я вот встретила вашего помощника здесь, рядом с трактиром. Господина Като. Он был заметно взволнован и никак не отреагировал на новость о нападении на м… караван. Конечно, он прикрывался визитом к невесте. Но разве не поэтому он здесь? Зачем вы его вызвали?
Бушмаков удивился, услышав это:
– Като? Странно… – Он на мгновение задумался, потом добавил: – Я не вызывал его сюда и не припомню, чтобы у него были какие-то поручения в Верхнеудинске.
В гостиный зал вернулись Шеккер и Сенеко. А за ними вошел Мухин. Возникло какое-то трагическое напряжение, вызванное их молчаливым, почти торжественным появлением. Матвей, не выказывая лишних эмоций, лишь краем глаза наблюдал за троицей. Он уловил особое выражение на лице Шеккера – холодное, немного высокомерное, с оттенком удовлетворения тем, что он здесь важная персона, имеющая влияние на всех. Мухин, увидев Карелина, напротив, оживился и, подойдя, кивнул в знак приветствия, а затем тихо сообщил:
– Бензин снова задерживается в пути. У меня подозрения, что не обошлось без тех же проблем, что и раньше. Как бы не случилось еще одного пожара, как на складе в прошлый раз, – нахмурился он. – Александр Александрович не слушает меня, считает, что дело закрыто.
Тут его восторженно перебил Тюфяев:
– Ох, Сергей Львович, какое приключение мы с вами пережили! Позволите мне рассказать? – И, не дожидаясь ответа Мухина, продолжил: – Представьте, господа: гонщики оказались без бензина, и знаете, что я предложил? Поискать его в аптеке! Ведь бензин в основном используют для медицинских нужд – для очищения и дезинфекции инструментов. Об автомобилях и не слышали. И правда, аптекарь достал весь запас, что у него был, и отдал князю!
Мухин сдержанно кивнул, одарив Тюфяева холодным взглядом:
– Благодарю за вашу помощь. В этой ситуации – находка не из легких.
Кениг, наблюдая за вновь прибывшими, с улыбкой заметил:
– Позволю себе заметить, что про медицинское назначение бензина все же вспомнил сначала я, а потом и вы подхватили, Федор Игнатович. Но это мелочи, ведь автомобиль снова на ходу. А почему бы князю и его экипажу не присоединиться к нам? – обратился он к Мухину. – Мы, конечно, уже успели обсудить ралли и сыграть в бильярд, но ведь вечер только начался.
– Увы, – Мухин покачал головой, – завтра на рассвете гонщики отправляются в Мысовую и должны быть готовы к отъезду, а потому они просят извинения за свое отсутствие.
Матвей выскользнул из гостиной и направился к управляющему гостиницей. Он был рад, что Мухин, похоже, разделяет его сомнения по поводу столь скорого закрытия дела. Пожар, при всех совокупных доводах о его случайности, требовал дальнейшего расследования. Эту мысль подкрепляло и то, что Аглая упомянула странное появление Като – тот не должен был быть здесь и не сопровождал караван Бушмакова. Даже не слышал о планирующейся поездке. А чтобы появиться здесь в одно время с ним, должен был выехать одновременно или даже раньше.
Карелин негромко спросил Николая Егоровича, перекладывавшего ключи за стойкой:
– Скажите, господин Като не останавливался здесь?
Батков, удивленный вопросом, отрицательно покачал головой.
– Нет, сударь, господин Като квартирует на улице Покровской, – ответил он. – Почти всегда там. Спокойное место и удобно для дела.
Матвей коротко поблагодарил и, надев форменную куртку наизнанку, направился на указанную улицу. Дойдя до нужного дома, он остановился на другой стороне, устроившись в тени высокого забора. Ждать пришлось недолго – вскоре в подъезд вошел Като. Карелин заметил повязку на его руке – точно в том месте, куда он ранил главаря шайки, напавшей на караван.
Матвей задумался. Ему хотелось бы остаться и продолжить наблюдение, но время было уже позднее, и он сильно устал после бессонной ночи. Он еще колебался, когда вдруг дверь снова открылась, и Като вышел на улицу. Теперь он был одет совершенно по-другому – в незаметную рабочую одежду: на нем были темная рубаха с закатанными рукавами и штаны из грубой ткани, на голове – старая кепка, натянутая на лоб.
Времени на раздумья не было, и Матвей отправился за японцем. Он шел осторожно, стараясь не привлекать внимания, прячась за столбами и прохожими, и внимательно наблюдал за каждым движением Като, который совсем не спешил. Японец остановился у расписания поездов, склонился к доске, изучая время отправления. Карелин, не теряя его из виду, встал немного поодаль и, скрестив руки на груди, притворился равнодушным прохожим.
Затем Като направился в трактир, где, видимо, общался с кем-то из знакомых. Когда он вышел, Карелин вновь последовал за ним.
На перроне Като вдруг свернул к поездам, и Матвей ускорил шаги, стараясь не отстать. Он заметил, как Като осмотрелся, затем, удостоверившись, что никто его не видит, залез в товарный состав, который готовился к отправлению в сторону Мысовой.
Матвей остановился на мгновение, ощущая, как внутри него нарастает волнение. Он был решительно настроен выяснить, что задумал этот человек, и вскочил на платформу соседнего вагона.