Страница 53 из 77
Значит, моего условия нет. А есть человек, который сутки на ногах при качке, с сердцем, которое ходит с перебоями, и который говорит фразами по два слова.
— Ваше благородие, вам бы прилечь.
Он поглядел на меня.
— Некогда.
— Я не как подчинённый говорю.
— Знаю. После.
И пошёл к трапу.
Я понял, что мне некому об этом сказать. Литке не скажу, потому что он мичман. Капитану не скажу, потому что обещал. Филатову не скажу, потому что он мне уже сказал, что всякий из нас знает что-нибудь, чего другому знать не надо, и сказал он это именно про Новицкого.
Выходит, я один.
Через четверть часа я достал вторую тетрадь. Хотел записать про Новицкого — числами, потому что иначе всё это не удержится: сутки на ногах, фразы по два слова, наклонился и не сразу разогнулся.
Открыл и наткнулся не на то. Тетрадь открылась там, где было про художника, потому что там я загибал угол.
Портсмут. Пересказал разговор, которого не было. Подробно, с интонациями.
Тогда же: «Мне Фёдор Петрович хронометр держать не давал». Осёкся. Художник к хронометру касательства не имеет.
4 октября: не помнит, как шёл от бака до камбуза. Забыл не зачем, а как.
Три записи за два месяца: всякая с числом, ни одной с выводом.
Я сидел и глядел на это, и поймал себя на том, что перечитываю четвёртый раз. Я их аккуратно собирал и ставил числа, и ни разу не спросил себя, отчего они собираются в одно место.
Я встал, намереваясь пойти к нему. Но он пришёл сам. Отворил дверь, вошёл и молча сел на рундук.
— Михаил, что случилось?
Молчание.
— Михаил.
Он медленно повернулся ко мне и спросил:
— Кто вы? — без всякого выражения.