Страница 68 из 82
Подъехав к зданию — современному, с зеркальными фасадами, отражающими огни города, и консьержем у входа, который кивнул Кристиану с уважением, — мы поднялись на лифте на верхний этаж. Двери открылись прямо в его квартиру — просторную пентхаус, где царила идеальная чистота и порядок: минималистичный дизайн с тёмными деревянными полами, белыми стенами и мебелью в стиле модерн, всё на своих местах, без единой пылинки, как будто здесь жила сама дисциплина. Панорамные окна от пола до потолка открывали завораживающий вид: город внизу мерцал, как драгоценный ковёр, мост сиял золотыми огнями, а океан в отдалении шептал волнами, создавая ощущение, будто мы парим над миром.
Я стояла у окна, чувствуя, как ветер снаружи слегка вибрирует стекло, и внутри меня смешались эмоции: восхищение этой роскошью, которая подчёркивала его статус и контроль, лёгкая зависть к такой упорядоченности — в отличие от моего хаотичного мира — и томительное желание, разливающееся по телу от его близости в этом интимном пространстве. «Это как он сам: холодный снаружи, но внутри — огонь, который может сжечь», — подумала я, чувствуя, как щёки снова теплеют, а тело откликается на его присутствие, предвкушая вечер.
— Лэйн, — услышала своё имя сзади и повернулась. Там стоял Кристиан в обтягивающей майке, которая идеально подчёркивала рельеф его тела — мускулистый торс, широкие плечи и пресс, проступающий сквозь ткань, — и в длинных домашних штанах, а в руках у него был маленький белый пакетик.
— Чтобы было комфортно ходить, — он подмигнул, его глаза заискрились игривым блеском.
Я подошла к нему и забрала его маленький подарок, чувствуя, как пальцы слегка дрожат от предвкушения.
— В спальне можешь переодеться, еда скоро будет, — сказал он, поцеловав меня в лоб нежно, его тёплые губы были мягкими, как бархат, и от этого простого жеста по телу пробежала волна тепла, вызывая мурашки на коже.
Зайдя в спальню, я вскинула брови — она была просторной, в тёмных тонах: стены обшиты панелями из тёмного дерева, создающими ощущение уюта и интимности, как в дорогом отеле; огромная кровать с чёрными шёлковыми простынями, идеально заправленная, без единой складки, манила своей роскошью и обещанием страсти; минималистичный дизайн с парой картин в серебряных рамах — абстрактные пейзажи Сан-Франциско ночью — и большим окном, выходящим на городские огни, которые мерцали; воздух был свежим, с лёгким ароматом его одеколона, и всё здесь отражало его характер — порядок, контроль.
Я открыла пакет, а там лежала белая шёлковая сорочка и очень красивый длинный шёлковый халатик — лёгкие, струящиеся, с тонким кружевом по краю, цвета слоновой кости, который идеально подчёркивал бы мою кожу.
— Как красиво, — прошептала я, на секунду представив, как эта сорочка слетает с меня во время страсти, его руки срывают ткань, обнажая тело, и улыбнулась, чувствуя, как щёки вспыхивают от этой фантазии.
Я сняла свою рабочую одежду, сложила её аккуратно — соответствуя Кристиану и его любви к порядку, — и надела комплект, который подарил мужчина. Он прекрасно сидел на мне, ткань ласкала кожу, как нежные пальцы, не сковывая движения, а лишь подчёркивая изгибы, делая меня чувственной и уязвимой одновременно.
Выключив свет в спальне, я вышла в столовую — просторную комнату, соединённую с гостиной, где царил полумрак от приглушённых ламп, а стол был накрыт на двоих: свечи мерцали, отбрасывая тёплые блики на белую скатерть, тарелки с лёгким ужином — салат с морепродуктами, запечённая рыба с травами и бокалы с белым вином, ароматы которого витали в воздухе, смешиваясь с океанским бризом из приоткрытого окна. Кристиан стоял у стола, его взгляд скользнул по мне, потемнев от желания, заставив моё тело напрячься под шёлком.
Мы сели ужинать, и разговор потёк легко: он рассказывал о своём дне, о забавных моментах в офисе, его голос был низким, успокаивающим, а я кивала, отвечая на вопросы о планах на праздник, но внутри меня бушевала буря переживаний. «Всё ли я делаю правильно?» — думала я, чувствуя, как вилка дрожит в руке, «— Здесь, с ним, в этой роскоши, где каждый жест полон нежности, а я ношу его подарок, как символ близости... Но Дэвид — его слова о любви эхом отдаются во мне, его прикосновения всё ещё жгут кожу. Я предаю обоих? Или себя? Эта ложь — как яд, разъедающий изнутри, но его улыбка, его тепло... Боже, Лэйн».
Я улыбалась ему, отвечая на шутки, но внутри всё сжималось — страх разоблачения, желание быть с ним, но и тоска по Дэвиду, по страсти, которая такая дикая, такой настоящая. Ужин казался идеальным — еда таяла на языке, вино разливалось теплом по венам, его рука иногда касалась моей, посылая искры. Я заставила себя расслабиться, наслаждаясь моментом.
— Ты подумала насчёт моего предложения?
Сначала я пыталась вспомнить, о чём он, но потом меня осенило: «Переезд…» — прошептала я в своих мыслях, чувствуя, как внутри всё сжимается от внезапного давления.
— Достаточно времени прошло, чтобы принять решение, — сказал Кристиан, крутя свой бокал в руках, его голос был на грани холода, а глаза сузились, пронизывая меня насквозь.
— Ты мне сказал, что не торопишь…, — ответила я, отложив столовые приборы, и мой голос дрогнул, выдавая внутреннее смятение.
— Так ты даже не обозначила время, я принял решение сам дать тебе на подумать, — произнёс он, немного прищурив глаза, его поза стала жёстче, как будто он готовился к сопротивлению.
«Хочется немного ему едко ответить, но это не тот тип человека, который воспримет мой такой характер…», — подумала я, сжимая кулаки под столом, чувствуя, как злость смешивается с желанием.
— Кристиан, давай я дам знать после праздника, договорились? — ответила я с таким же холодом, стараясь звучать уверенно, но внутри всё кипело.
Он ухмыльнулся: — Ладно, — и встал, его движения были плавными, но полными силы.
Я смотрела на него снизу вверх, он потянул меня за руку, и я встала рядом с ним, чувствуя тепло его ладони, которое обожгло кожу, посылая мурашки по телу.
— Хочу просто чувствовать тебя каждый день, — шептал он, его дыхание коснулось моего уха, обжигая, — а не только на обеде и работе, — мужчина провёл своими руками вверх по моим рукам, пальцы скользнули по шёлку сорочки, вызывая лёгкую дрожь.
Сжав мой подбородок, он поднял его, чтобы наш взгляд встретился — его глаза были тёмными, полными желания и контроля, и я сглотнула, сейчас для меня он казался каким-то опасным.