Страница 37 из 82
Я рассмеялась тихо, чувствуя, как внутри всё трепещет от его близости.
Мы вышли из отеля и направились в ювелирный квартал Стрипа — Кристиан заранее выбрал магазин Tiffany Co. в Crystals at CityCenter. По пути он держал меня за руку, иногда останавливался, чтобы поцеловать в висок или шепнуть что-то милое, отчего я таяла под солнцем Вегаса. В магазине нас встретили как VIP — шампанское в бокалах, приватная комната с видом на Стрип. Кристиан объяснил: подарок для матери должен быть личным, элегантным, отражающим её любовь к классике.
Мы выбрали ожерелье из коллекции Elsa Peretti — простое, но изысканное: тонкая цепочка из платины с кулоном в форме сердца, усыпанным бриллиантами, и гравировкой внутри: "Маме, с любовью". Оно было нежным, как её характер, который я угадала по описаниям Кристиана — элегантное, вечная. Я помогла выбрать, представив, как оно будет смотреться на ней на празднике, который я организую.
Кристиан улыбнулся мне: — Ты права. Это идеально. Спасибо, что помогла.
Он оплатил, и мы вышли с пакетом — лёгкие, счастливые, как будто это был наш общий секрет. По дороге обратно в отель он обнял меня за талию, и я подумала: "Это то, о чём я мечтала. Нежность, забота... Почему же Дэвид не выходит из головы?"
— Я сейчас занесу подарок и мы кое-куда отправимся, — прошептал он, целуя меня в висок — лёгко, но так, что тепло разошлось по всему телу. — Подожди здесь, сейчас вернусь.
Я посмотрела ему вслед — его фигура удалялась по коридору уверенной походкой, и я не могла не улыбнуться: даже в повседневном он выглядел как из журнала. Достала из маленькой сумочки телефон, чтобы отвлечься.
Сообщение от Стэллы: «В понедельник все собираемся у меня, и ты рассказываешь ВСЁ! ЭТО ПРИКАЗ!» Я посмеялась тихо, представив её грозное лицо, и ответила: «Да, мой командир!» Сделала пару селфи — на фоне панорамных окон с видом на фонтаны которые уже готовились к вечернему шоу, — и отправила ей с эмодзи сердца и шампанского.
Потом, не удержавшись, заглянула во вкладку архива. Несколько сообщений от Дэвида, внутри всё сжалось — смесь вины и остаточного жара. «Боже, Лэйн, угомони свои желания. Всё, хватит, у тебя есть то, что нужно», — подумала я, нервно заблокировав его номер окончательно. Убрала телефон в сумку, стараясь выкинуть его из головы.
Как раз вернулся Кристиан — свежий, с лёгкой улыбкой, — и в этот момент подъехала наша машина: красный Porsche с откинутым верхом, ключи передал камердинер с поклоном. Мы сели — ветер сразу растрепал волосы, а солнце Лас-Вегаса слепило глаза.
— Всё складывается как надо, — подмигнул он мне, надевая чёрные очки-авиаторы, и машина рванула со стоянки.
Мы отправились на юг Стрипа, к High Roller — гигантскому колесу обозрения, самому высокому в мире. Кристиан забронировал приватную кабину только для нас: внутри — бар с шампанским, мягкие диваны из белой кожи, панорамные окна, где город расстилался внизу, как ковёр из огней. Пока колесо медленно поднималось, мы пили Dom Pérignon — холодное, искрящееся, — он обнимал меня за плечи, его пальцы иногда скользили ниже, по спине, заставляя кожу гореть под платьем. Я прижималась ближе, чувствуя тепло его тела, и он наклонялся, целуя меня в шею — нежно, но с лёгким прикусом, от которого мурашки разбегались по всему телу. На высоте 168 метров, он повернул меня к себе, прижал к стеклу — холодному на контрасте с его жаром — и поцеловал долго, нежно, с привкусом шампанского и ветра, его руки спустились на талию, сжимая чуть сильнее, намекая на то, что могло бы быть, если бы не высота. Я достала телефон и сняла нас — видео, где его губы на моих, город внизу как декорация, — для себя, на память, чтобы переживать это снова и снова.
Мы спустились с колеса и пошли в The Shops at Crystals — роскошный молл с бутиками вроде Louis Vuitton и Gucci, где воздух пах деньгами и парфюмом. Кристиан настоял купить мне что-нибудь «на память»: мы выбрали золотой браслет от Cartier — тонкий, с маленьким бриллиантом в форме сердца, который сверкал, как звезда. Он застегнул его на моём запястье сам, его пальцы задержались на коже, поглаживая внутреннюю сторону руки — от локтя к ладони, заставляя меня вздрогнуть от лёгкого электричества.
— Чтобы ты помнила эти дни, — прошептал он, наклоняясь и целуя запястье, его губы коснулись вены, где пульс бился быстрее. Я почувствовала, как внутри всё сжимается от желания, взяла телефон и сделала фото — браслет на руке, его губы у моей кожи, — отправила Стэлле с эмодзи сердца, чтобы поделиться этим моментом.
Следующее место нашего свидания была — прогулка по каналу в The Venetian: мы взяли приватную гондолу, гондольер пел арии из опер, а Кристиан держал меня за руку, иногда переплетая пальцы, иногда поднимая мою ладонь к губам для поцелуя. Вода плескалась, фрески на стенах имитировали Венецию, а он наклонялся ближе, шепча в ухо: — Ты кажешься ещё красивее здесь, — и его рука скользила по моему бедру под платьем — лёгко, шаловливо, пальцы задевая край трусиков, заставляя меня тихо вздохнуть и прижаться к нему.
Я чувствовала себя в сказке — роскошной, волшебной, где каждый миг переливался, как грани бриллианта под лунным светом, а воздух был пропитан ароматом ночи и нашего желания. Счастье переполняло меня до слёз, тихих и солёных, которые я прятала в улыбке.
Наш вечер завершался на балконе сюита: мы стояли у перил, держа в руках бокалы с искристым шампанским, чьи пузырьки танцевали в свете фонтанов внизу. Фонтаны Bellagio оживали под мелодию "Time to Say Goodbye" Андреа Бочелли — вода взмывала вверх в вихре света и музыки, синхронизируясь с биением наших сердец. Кристиан прижал меня к себе, и мы целовались страстно, жадно — его губы были тёплыми, с привкусом вина и соли от моих слёз, руки скользили по спине, прижимая ближе, заставляя тела слиться в один ритм с фонтанами.
Он на миг отстранился, его глаза сияли ярче неона: — Это лучшие два дня в моей жизни, ты невероятная, Лэйн, — прошептал он, снова прикоснувшись к моим губам так нежно, будто боялся, что от напора я растворюсь в воздухе, как мираж в пустыне.
— Я хочу тебя прямо здесь, с таким видом, — сказал Кристиан, и от этих слов внутри всё вспыхнуло, низ живота сжался в сладкой муке, влага начала сочиться, тело трепетало от предвкушения.