Страница 4 из 31
Глава 3
Я резко обернулась. Снова этот лесник! Он стоял за моей спиной, прислонившись к стене кузницы, а на его губах играла ухмылка. Откуда он взялся? Крадется, как лесной зверь!
— Опять ты! — вырвалось у меня прежде, чем я успела прикусить язык.
— Яромир, — представился он кузнецу, протягивая руку. — По хозяйскому делу тут. Слышу, про источник толкуете. Интересное дело — как люди сами себя пугают небылицами.
Кузнец пожал протянутую руку, но посмотрел хмуро, неодобрительно.
— Не гневи предков, Яромир. Не любят они таких речей, — сказал он.
— Им все равно, что мы тут говорим и как, — равнодушно пожал плечами Яромир. — А что до трав… Так засуха. Бывает. Дождей нет — вот травы и сохнут. А вы тут себе страхов понавыдумывали: и духи злые, и источник волшебный, и жертвы нужны. Пугаете себя сами.
— Ты… ты кто такой вообще, чтобы судить о том, во что люди верят? — вскипела я и сделала шаг к леснику. — Приехал сюда хлеб чужой есть да выгоду искать!
— Я? — Яромир усмехнулся шире. — Я тот, кто лес изучал настоящий, а не по книжкам. И скажу тебе точно — никаких духов там нет. Есть болота, где утонуть можно, есть звери, есть ядовитые растения. А источник ваш — обычная вода, которая из-под земли бьет.
— Много ты знаешь, Яромир. Да мало слышишь, — ответила я. — Смотри, как бы твоя уверенность не вышла тебе боком.
Яромир усмехнулся еще шире. Он явно что-то хотел возразить, да только кузнец встал между нами, прикрывая меня собой:
— Не надо так, Яромир. Старые места уважать надо. Они древнее нас.
Спокойная уверенность кузнеца подостудила пыл лесника, и он ничего не ответил.
Он только смотрел на меня с той же раздражающей усмешкой. А я почувствовала, как внутри разгорается не только злость. Во мне еще сильнее разгорелось желание доказать Яромиру, что он неправ, что не все можно объяснить засухой и случайностью. Мне показалось это очень важным. Даже важнее, чем убедить Игната.
— Ладно, ты по делу или от безделья ко мне? — спросил кузнец. — Кузница не любит простоя.
— По делу, — бросив на меня последний взгляд, сказал Яромир и достал из чехла на поясе нож. — Замену вот своему ищу.
Они скрылись в кузнице, а я пошла домой. Я не тешила себя напрасной надеждой: одной мне даже со всеми моими знаниями с грядущей бедой не сладить. Но постараться оттянуть ее я могла.
Поэтому я не стала сразу возвращаться домой — пошла к речке, туда, где я видела осину. Для создания магического живого оберега для полей мне нужны были молодые веточки. Да только и тут меня ждали тревожные новости.
Листочки осины местами почернели и свернулись, словно опаленные огнем. Даже часть веток как будто обуглились. Едва нарезала двенадцать штук — по месяцам в году. Несколько раз мысленно поблагодарила кузнеца, что так вовремя подарок мне сделал.
Тревожно мне. Я здесь одна, в этой деревеньке. Отправили меня со словами, что «край зажиточный, проблем не больно много, потому придется мне только разве в огородах крестьянам с сорняками помогать».
Но как оно все обернулось? И ведь не верит никто.
Вернувшись домой, я достала из сундука свои академические записи — толстую тетрадь в кожаном переплете, где были все заклинания и ритуалы, которым нас учили. С собой взяла только самые сложные, для работы с землей и растениями, потому что простые и так хорошо знала.
Ритуал поднятия влаги считался одним из самых трудоемких, особенно когда дело касалось больших полей. На него отправляли всегда человек десять, не меньше. Но мне оставалось рассчитывать только на себя.
Взяла большую лохань, вытащила ее на задний двор и замочила в колодезной воде веточки, нашептывая первую часть заговора. Потратила последнюю соль на ритуал и неожиданно для себя улыбнулась: несолено было Яромиру? Так теперь вообще без соли есть будет.
Хотя кто сказал, что я его кормить стану?
Солнце уже начало клониться к закату, касаясь верхушек деревьев и окрашивая облака и поверхность речки в сочные оранжевые оттенки. К привычному журчанию воды все сильнее примешивался стрекот кузнечиков и пение птиц в чаще. Это было счастье, что пока они еще пели: это значило, что пока еще время есть.
Где-то в деревне возмущенно лаял пес и мычали коровы. С речки потянуло прохладой, а над ухом пропищал комар. Я зябко обхватила себя руками и, прикрыв замоченные осиновые веточки чистой тряпицей, поспешила в дом.
Только по дороге собрала со своего крошечного огорода свежей мяты, чтобы к ночи чай заварить, и уже почти на крыльцо поднялась, как услышала стук в калитку. Неужто Яромир вернулся?
Но нет, на пороге стоял Валек с небольшим мешочком в руке.
— Ясна, мать просила передать тебе соли, — сказал он, протягивая свою ношу. — Сегодня только дядька Матвей с села привез.
Я взяла мешочек, чувствуя, какой он тяжелый. А Яромиру везет…
— Спасибо, — сказала я. — Передай матушке мою благодарность.
На самом деле дорогой подарок больно. Да и вряд ли мне бы его жена старосты сделала — не пойдет она против мужа, а Игнат меня ой как недолюбливает.
Валек повод нашел. Снова про Купалу спрашивать будет?
— Передам, — он не торопился уходить, переминаясь с ноги на ногу. — Может, помочь чем?
— Спасибо. Управлюсь сама, — покачала головой, давая понять, что не пущу его на двор.
Не мне, так себе репутацию подпортит — с ведуньей-чужачкой знаться-то не большая честь.
— Да я вижу, что управляешься, — он все пытался заглянуть ко мне. Настырный. — А слышала, сегодня с Матвеем чужак какой-то приехал. Девки в деревне говорят, что здоровый, как медведь. Не видела?
Вот она, настоящая причина визита. Не передачка вовсе, а любопытство да ревность.
— А тебе какое дело? — спросила я.
— Как это какое? — Валек нахмурился. — Отец сказал, что в деревне никто его на постой не пустил. Аграфена сказала, пустить чужака — к беде.
Помнила я этот добрый прием. На меня как эта бабка взглянула, так я сама чуть не почернела, как эти травы в лесу. Она тогда как выплюнула: «Чужак в доме — к беде, так пращуры сказали», — так все ей сразу и поверили.
— И что? — подняла бровь и переплела руки на груди.
— Как что? Сказали, что он к тебе пошел! Это же его сумка?
Я тяжело вздохнула, видя возмущенный взгляд Валека.
— Ясна, ты… ты ему не доверяй. Что-то мне не нравится этот лесник. Чужой человек, откуда ни возьмись появился, да еще и жить у тебя собрался…
— При чем тут ты? — удивилась я. — Мне самой он не нравится, если хочешь знать.