Страница 25 из 31
Глава 20
Вскрик вырвался из груди, и меня буквально затопило ледяным ужасом. Зажмурилась и подумала, что как была одна, так и умру в ледяной бурлящей реке в одиночестве.
И вдруг, вместо недолгого падения и удара о воду, я почувствовала резкий рывок и боль в руке. Дыхание с шумом и хрипом проходило через горло, сердце билось как будто в ушах, но рев реки подо мной перекрывал все это.
Я решилась открыть глаза и увидела, что болтаюсь над шумным потоком, болтая ногами, а за запястье крепко, со сжатыми от напряжения челюстями, меня держал Яромир.
Он сам повис на веревке моста, а я заметила, как дрожит от напряжения его рука, как на лбу выступают капли пота и как решительно смотрят его глаза: он не думал меня отпускать.
— Держись, — прорычал Яромир сквозь зубы, — мы выберемся. И ты… ты не одна.
В этот момент, кажется, что-то взорвалось в моей груди от осознания: сама, я сама и моя самонадеянность привели нас в этот миг, когда в опасности не только я, но и Яромир.
— Отпусти, — произнесла я, но он как будто не услышал, потому я сказала громче, громче, а потом вообще закричала: — Отпусти! Отпусти меня!
— Раз… я тебя уже… послушал и ушел, — с трудом процедил Яромир. — Догонять пришлось. Теперь только… вместе.
Он напрягся так, что на его шее мышцы превратились в натянутые канаты в попытке подняться. Но сверху послышался треск, скрип, мост дернулся, нас резко тряхнуло.
«Морена-покровительница, спаси! Не за нас прошу, за детей, что в деревне. За людей, которых водят за нос. За весь мир Яви… Нам нужно дойти до источника».
В этом мысленном прошении была вся моя душа, все мои чаяния…
«Только вместе!» — воздух словно сотрясся от эха последних слов Яромира. Только голос был женским.
С громким щелчком веревка моста, на которой висел мой спаситель, лопнула, и мы сорвались вниз. Вместе.
Из груди Яромира вырвался низкий, сдавленный рык, больше похожий на гул надвигающейся бури. Вокруг нас внезапно взвился ветер, неистовый, необузданный, обхватывающий нас как плотное одеяло. Вихрь мягко подхватил и опустил нас на твердую землю берега, всего в паре шагов от бурлящей реки.
Мы рухнули на мягкий мох, и ветер так же внезапно стих, как и появился. Я лежала, судорожно хватая ртом воздух, не в силах осознать произошедшее. Яромир сжимал меня в своих руках и тяжело дышал, как будто долго бежал только что.
Сердце колотилось как безумное, а я никак не могла его успокоить. Или это было не мое?
— Что это было? — срывающимся голосом спросила я, даже не пытаясь подняться, высвободиться из объятий Яромира.
Он ослабил хватку, оперся на локоть и посмотрел на свои руки, как будто осознавал, что произошло.
— Не знаю, — ответил он.
Но я понимала, что он обманывает. Снова. И себя, и меня.
Лес позади нас, спускающийся почти к самой воде, пришел в движение, зашелестел, а в этом звуке я расслышала слова: «Дорога к источнику открыта лишь тем, кто не слеп гордыней. Ты сильна, дитя Морены, но одинокая свеча ветром задувается. И Морена просила о помощи».
И уже после этого проступили очертания огромного силуэта из ветвей и листьев. Леший, с большой бородой из лишайника, в кафтане из толстого мха, с горящими зеленым светом глазами, обвел нас с Яромиром своим пугающим взглядом и, кажется, довольно кивнул.
«Дар пробужден. Выбор сделан. Две души принесут жертву, или зло вернется».
Он исчез в темноте сумеречного леса так же тихо и неожиданно, как появился, и все смолкло — я перестала слышать шепот растений, как будто теперь все зависело только от меня.
Я поняла. Все это: и туманная ловушка, и мост, и моя внезапная, неконтролируемая ярость — было испытанием. Дорога вытащила наружу наши с Яромиром потаенные страхи и заставила меня смотреть им в глаза.
Мы должны были принять эти слабости, преодолеть их, чтобы получилось исполнить то, что было предначертано. ТО, для чего требовалось все наше мужество.
Яромир встал и молча подал мне руку. Мы оба были не готовы обсуждать все то, что произошло, но ночь вступала в свои права, нам нужно было идти дальше.
А дальше был брод. Ледяная, словно из самых глубин земли, вода бурлила и, кажется, была готова сбить нас с ног, только мы ступим в реку.
Лесник забрал мою котомку и сложил в свой заплечный мешок, который повесил на себя, а потом кивнул себе на спину, чтобы я залезла на него. Я было замотала головой, но потом поняла: да, это лучший способ. Нога снова начинала болеть, брод мог оказаться глубоким, а силы мне еще были нужны.
Испытание не было напрасным: я могла положиться на Яромира.
Брод действительно оказался обманчивым. Посредине течение усиливалось, а вода доходила Яромиру почти до груди. Даже на его спине я промокла и к тому моменту, как мы выбрались на другой берег, дрожала от холода так, что и шага не могла сделать.
Уже практически совсем стемнело. Огромная полная луна поднималась над верхушками деревьев, подсказывая, что времени у нас совсем не оставалось.
Я кое-как выжала подол сарафана дрожащими руками и собиралась идти дальше, но Яромир остановил, аккуратно обхватив своей огромной ладонью мое плечо.
— Дальше только в гору, нам надо передохнуть, — сказал он.
— Нам некогда, Яромир, — я покачала головой. — Мы должны успеть.
— Именно, — кивнул он. — И для этого тебе надо перестать дрожать на каждом шаге и не дать мокрому сарафану тебе помешать.
Мгновения утекали как вода в реке, и мне снова пришлось признать, что Яромир был прав. Он собрал немного хвороста, с помощью огнива развел костер, около которого поставил палки так, чтобы можно было повесит одежду, и тут же стянул свою рубаху.
Мои щеки моментально вспыхнули жаром, когда я увидела Яромира во всю его мощь, но отвела взгляд и сделала вид, что краснею от тепла костра.
— Тебе тоже надо просушить сарафан, — произнес лесник.
Я зажмурилась от понимания, что он прав, и от смущения, которое охватило меня. А потом все же стащила с себя сарафан, оставшись в одной рубахе, повесила его к одежде Яромира и, стараясь не смотреть на своего спутника, шмыгнула к костру.
Он сел на ствол старого поваленного дерева рядом. От него исходил жар чуть ли не более сильный, чем от костра, и я потихоньку начала отогреваться. Из своей котомки я достала кусок хлеба, разломила и часть протянула Яромиру.