Страница 14 из 31
Глава 10
Валек резко обернулся, и я увидела, как его лицо потемнело. Яромир стоял в нескольких шагах от нас, держа в руках свой топорик, а в глазах плясали опасные огоньки.
Мы уже вышли за крайний дом деревни, вокруг не было ни души.
— Подслушиваешь? — процедил Валек сквозь зубы.
— Отпусти Ясну, — мрачно сказал лесник.
Валек напрягся, но пальцев не разжал.
— А то что? — мгновенно став хмурым, сказал Валек. — Кто мне прикажет?
— Отпусти, — повторил Яромир. — Или что, боишься, что сбежит, а самолюбие твое не выдержит?
Наконец-то парень выпустил мою руку, и я смогла сделать шаг назад. Но то, что происходило — мне не нравилось. На деревню надвигалась беда, а эти два петуха…
— Я боюсь? — вскинулся Валек. — Нет, это ты понимаешь, что это со мной Ясна будет играть в горелки, это я ее поймаю и заберу ее венок, а тебя, чужака…
— С тобой? — искренне рассмеялся лесник. — Да ты ж трус! Ты с Ясной поиграешься, а отец как скажет тебе другую, так ты, как послушный щенок, пойдешь и выполнишь!
И что-то в этот момент в его голосе и в глубине зеленых, как пасмурный лес, глаз промелькнуло. Ядовитое, злое, спрятанное под тысячью замков, но все же не дающее покоя.
Внезапно откуда-то налетел порыв ветра, обдав нас обжигающим воздухом, а солнце прикрыло заплутавшее облако.
Валек сорвался с места и с размаха ударил Яромира. Лесник отбросил топорик, легко увернулся, отвел от себя кулак парня, но тот не успокоился. Он снова налетел на Яромира и в этот раз уже получил сдачи.
Завязалась потасовка. Я видела, как лесник сдерживается.
— Перестаньте вы, оба! — не выдержала я. — В деревне сушь, венки не из чего плести девушкам будет: берез не найдут, да и папоротник скоро весь посохнет. А вы!..
Валек поднялся с земли, вытирая разбитую губу.
— Валек! Что с тобой? — Дарья, видно, шла с речки с бельем.
Как увидела нас, так бросила все, подбежала к сыну старосты.
— Голову в первую очередь надо иметь и честь, а не кулаки, — ответил Яромир.
— Отстань! — Валек довольно грубо оттолкнул девушку и перевел взгляд на лесника. — Не даст тебе согласие отец. Убирался бы ты отсюда.
Яромир ничего не ответил. Зато взгляд Дарьи мне ой как не понравился. Добавит она мне проблем.
Девушка подхватила таз и побежала следом за Валеком в деревню. А я, наоборот, развернулась и быстрым шагом отправилась домой. Я боялась, что Яромир тоже догонит, остановит, будет чего-то от меня хотеть…
Но нет. Закрылась в доме и тяжело опустилась на лавку. Руки дрожали, а в груди клокотала бессильная злость. Третий ребенок и Аграфена, которой беззаветно верят. Но почему?
Стараясь справиться с волнением и сбежать от дурных мыслей, налила миску молока для домового и принялась за обед. Сухой горох с вечера замочила в кринке, а утром поставила варить в чугунке. Сейчас добавила туда лук да пшенку. Даже в животе от аромата закрутило.
Монотонная работа помогла успокоиться и потихоньку принять решение, что же мне делать дальше.
Не уверена, что смогу уговорить Агафью пустить к ребенку. Обмануть? Сила не простит, даже во благо.
Что же это за тьма? И при чем тут Аграфена? Чего она добивается?
Достала из сундука самую толстую тетрадь с записями — там были сложные ритуалы, которые преподавали в академии. Листала страницу за страницей: «Восстановление плодородия большой территории», «Изгнание порчи с полей», «Призыв дождя в засушливый год». Вновь я расстроенно закрыла свои записи: это все требовало либо группы магов, либо мощных артефактов.
Нашлась у меня только волшебная грибница — магический гриб, который был самым сложным из простых методов увлажнения леса. Но он очень тяжело приживлялся и имел определенные побочные действия.
Однако сейчас выбирать не приходилось. Достала грибницу и положила поближе к печи, чтобы чуть-чуть оживить ее теплом.
На глаза попалась другая тетрадь. Моя прабабка тоже была грамотной, что в те времена было большой редкостью. А еще она любила сказы о богах, даже записала их все, что знала. Особенно о Морене много было. Часто мне читала…
Я достала тетрадь и ласково с тоской провела по потрепанной обложке — накоплю денег, в кожу оберну, чтобы подольше сохранилось.
С улицы донесся мерный стук. Я отложила обе тетради и вышла на крыльцо.
Яромир, скинув рубаху, рубил дрова у дальнего края двора. Гладкие, мощные мышцы на его спине играли под солнцем, а топор с каждым ударом вонзался в полено с точностью и силой, от которой по спине пробегали мурашки. Он работал молча, сосредоточенно, будто рубил не дрова, а что-то невидимое, что терзало его изнутри.
Я стояла на крыльце, не решаясь подойти, но он, будто почувствовав мой взгляд, резко остановился и обернулся. Зеленые глаза, темные от напряжения, встретились с моими.
— Не бойся, пар уже выпустил, — хрипло сказал он, вытирая лоб тыльной стороной ладони.
Я покачала головой и подошла ближе.
— Не стоило трогать Валека, — сказала я. — Парень молодой еще, дурной.
— Избалованный он, Ясна.
Яромир вытер тыльной стороной кисти лоб, но другая капелька пота скатилась по шее, а потом по широкой груди. Я смутилась, покраснела и отвела взгляд.
— Учить его надо, что не все легко дается, — продолжил Яромир. — Но не о нем тебе бы переживать.
Яромир подошел ближе, и от него пахнуло сосновой смолой, теплом и чем-то терпко-мужским.
— О чем ты?
В его глазах клубилось что-то странное, как будто он боролся сам с собой.
— Я о бабке этой. Аграфене. Уж больно к ней все прислушиваются в деревне.
Меня передернуло при ее упоминании.
— Ты ж не веришь в магию и ведовство, — усмехнулась я.
— В магию не верю. А вот в подлость людей — очень даже, — хмуро заметил он и воткнул топор в полено.
Яромир подошел еще ближе, и теперь между нами оставалось всего несколько пальцев. Его дыхание было горячим, а в глазах — та самая опасная глубина, которая заставляла сердце биться чаще.
— Пообедаем? — внезапно предложила я, резко развернулась на пятках и пошла к дому.
Яромир хмыкнул и последовал за мной. Пока я суетилась, накрывая на стол, лесник натянул рубаху и стоял, прислонившись к стене и разглядывая меня. Смущал своим взглядом, своим присутствием.
— Печь у тебя дымит, — неожиданно сказал он. — Заслонку поправить надо.
Яромир наклонился к печи, провел рукой по заслонке, проверяя, где перекос.
— Вот тут заедает, — сказал он, слегка постучав по железной пластине. — Давай подержишь, а я поправлю.