Страница 13 из 31
Глава 9
Я попыталась пройти мимо Авдотьи, но та преградила мне дорогу, расставив руки.
— Не пущу! — с отчаянием выкрикнула она. — Аграфена сказала, коли духи забрать хотят, значит, так надо.
— Кому надо? — вскипела я. — У тебя ребенок умирает, а ты ничего делать не хочешь! Спасать его надо!
— Нет! — Авдотья схватила меня за руку и потащила к калитке. — Он, если боги добры будут, а Аграфена не права, выкарабкается. А ты… — она вытолкнула меня на улицу. — Может, это вообще ты порчу навела на наших детей? Вон и бабка говорит, что, как только ты появилась, все плохое и началось!
Опять они за свое! Да, когда я приехала, только и были видны местами черные точки на травах. Да только они уже тогда задыхались, я слышала их плач.
Резко шагнула обратно, не давая захлопнуть калитку:
— Да как же ты можешь? Дитя свое на растерзание темным силам отдаешь своими руками? Ты же потом не отмолишь его, так и останется душа его скитаться да зло множить, — у меня внутри все похолодело, а из горла рвался крик отчаяния.
Как же так? Почему так больно за чужого ребенка? В груди разливалась разъедающая тоска оттого, что здесь, в нескольких шагах, страдал малыш, у меня в корзине было то, что могло спасти его, а Авдотья, поверив старой кошелке, не пускала меня.
— Пущай одного заберет, чем всех моих пятерых! И свои городские замашки нам не тащи сюда!
— При чем тут городские замашки?
Я уже собиралась снова попытаться силой прорваться, но по улице к нам приближался Игнат. Задумчивый, серьезный, каждым движением показывающий, что у него есть власть в этой деревне.
— Что тут за крики? — пробасил староста, подходя ближе. — Опять ты, городская, покоя не даешь?
— В деревне третий ребенок заболел! — я повернулась к Игнату, стараясь не выказывать всего смятения, что творилось в моей душе. — Теперь-то вы понимаете, что уже пора что-то делать! Скоро весь урожай погибнет. В лесу ни ягод, ни цветов. Нужно идти к источнику!
— Что еще придумаешь, чужачка? — вклинилась Авдотья, пользуясь случаем. — Игнат, ты же видел, как она приехала, так все и началось! Порчу наслала!
Игнат окинул меня тяжелым взглядом:
— А что, если и правда? Столичная ведьма приехала, землю нашу копает, травы рвет… Может, и впрямь ты все это задумала?
Меня словно горящим веником огрело. Я столько сил потратила, чтобы хоть как-то оттянуть беду, пока они бездействовали, а меня еще и обвиняют?
— Пусть идет прочь! — выкрикнула Авдотья. — Не нужна нам такая помощь!
— Правильно, — кивнул Игнат. — Снова убеждаюсь, что Аграфену слушать надо. Пора тебе, девка, собирать манатки. Довольно мы натерпелись от твоих столичных фокусов.
Я готова была заплакать от бессилия и накинуться на него от отчаяния. Как же достучаться до этих людей? Как объяснить, что я не враг им?
— Игнат, — вдруг раздался знакомый голос, и из-за угла показался Яромир. — Я посмотрел… Там можно сделать траншею, чтобы подвести к полю, а там…
Он остановился, рассматривая нас. От его взгляда не укрылось ни мое взвинченное состояние, ни злость Авдотьи, ни то, как Игнат нависал надо мной.
— Вон, городская, видишь, даже лесник и то больше тебя пользы приносит, — с усмешкой произнес староста. — А ты все только ходишь да чего-то требуешь.
— И чего же требует Ясна? — внезапно спросил Яромир.
— Да вот… лезет к Авдотье, говорит, ребенка лечить надо, — покачал головой Игнат.
— А Авдотье, значит, не надо? — взгляд лесника посерьезнел, а плечи напряглись.
— Не надо, — ответила женщина. — Аграфена сказала, что так должно…
— А знаете ли вы, что в городах за любую возможность спасения золотыми целителям платят? — жестко произнес Яромир. — Вам тут, значит, просто так предлагают помощь, а вы сразу обвинениями кидаетесь.
— Вот в городе своем и платите, — огрызнулся Игнат, но Яромир был и моложе, и крупнее — так давить, как на меня, не получалось. — А тут не лезьте не в свое дело!
— Мое дело — отчет хозяину написать, — спокойно ответил Яромир. — А что я напишу? Что местные сами детей губят из-за дурости?
Игнат побагровел:
— Как ты смеешь⁈
— Смею говорить правду, — пожал плечами лесник.
Я сжала кулаки, но развернулась и пошла прочь. Что толку спорить с глухими? Позади слышались злые голоса, но я не оборачивалась. Я должна придумать, что делать. Не могу я бросить ребенка Авдотьи.
Все знания, полученные мной в академии, казались настолько бесполезными, что опускались руки. Я не целитель, чтобы поднять детей. Да и причина скрыта глубоко в земле.
Ох, Морена-покровительница! Где мне найти сил? Подскажи, что сделать? Как поступить?
Мои все подруги Ладу да Мокошь молили о помощи, потому что Морены боялись, не решались ее тревожить лишний раз.
А мне когда-то еще в детстве прабабка всегда говорила: «Проси Морену-покровительницу, коли важно будет, она поможет. Но знай, что, когда нужно будет, она сама к тебе за помощью обратится». Я лишний раз старалась не тревожить богиню. Но сейчас я была уже в отчаянии.
Слезы пеленой заслоняли мне дорогу. Третий ребенок. А сколько их еще таких будет? Смогу ли я их уберечь от теней, что преследуют детей в их бреду?
— Ясна, стой! — почти на границе деревни меня догнал Валек.
Я только оглянулась на секунду, смахнула тыльной стороной ладони слезинку, сорвавшуюся с ресниц, и упрямо пошла дальше.
— Да постой же!
Я слышала за спиной его быстрые шаги, но сейчас не имела не малейшего желания останавливаться и разговаривать с ним.
Но мне все же пришлось. Он поймал меня за руку и заставил развернуться к себе.
— Я верю тебе, — сказал он, а в глазах тлело чувство вины.
Я покачала головой, постаралась выдернуть руку, да только не вышло.
— Не слушай их, — он подошел ближе. — Я знаю, что ты добро делаешь.
— Знаешь? — устало спросила я. — Тогда уговори отца отправиться к источнику!
Валек нахмурился и отвел было глаза, но потом снова посмотрел на меня:
— Отец не любит, когда я ему перечу.
— Нам не о чем говорить, — горько усмехнулась я. — Отпусти.
— Ясна, не сердись.
— Не надо, — я сжала пальцы в кулак и нахмурилась.
Вот как с ним говорить? Что отец, что сын!
— Ясна, — Валек сделал шаг ко мне. — Еще этот чужак… Не нравится он мне. Он к отцу сегодня приходил. Про мужиков в деревне расспрашивал. Про то, чем живем. Что будет, если урожай погибнет. Не нравится он мне…
— А я и не золотой, чтобы всем нравиться, — прогремел голос Яромира за спиной Валека.