Страница 99 из 136
Ирис подошла к мольберту, и картина вдруг превратилась в высокую дверь.
– Как её открыть? – девушка обернулась к герцогу.
– Она открыта. Просто шагни туда.
Шаг и – Ирис увидела купе вагона, и светлеющее небо за окном, и Лили, мирно спящую в корзине, зажатой между кроватью и столом.
– Ирис.
Она оглянулась. Ширан смотрел на неё и улыбался.
– Если однажды ночью ты сюда не придёшь, утром мои корабли войдут в гавань и осадят замок, в котором будешь ты. Я не шучу.
– У тебя же нет сейчас кораблей? – спросила Ирис почти жалобно.
Герцог усмехнулся:
– Я решу этот вопрос.
Она не стала ему отвечать, да ответ и не требовался. Ультиматум не подразумевал никаких иных вариантов, кроме её согласия, поэтому Ирис молча вышла из сна прямо в купе. Села на кровати. Груди пекло, они ощутимо потяжелели, их как будто наполняли двумя струями, и от этого тело бросило в жар. «Молоко вернулось!» – обрадовалась она и наклонилась к столу, чтобы взять Лили на руки.
На белой накрахмаленной скатерти лежала книга.
Толстая, в переплёте из чешуйчатой кожи.
Ирис вздрогнула. «Изиргир был здесь. Это же он, точно он!». Она недоверчиво раскрыла её, перелистнула страницы. Да, так и есть. Это та самая, оставшаяся в Охотничьем домике! «Зачем это ему? Он приносит мне её уже в третий раз». Первый – в замок Неупокоенных душ, второй – в Охотничий домик, третий – вот.
Она листала и листала книгу, колеблясь: может, сжечь? Вдруг это – ловушка? Изиргир слишком коварен и ничего не делает просто так.
Но тут взгляд зацепился за название главы, выведенное кисточкой, каллиграфическим почерком, с виньеточками: «Кровное родство демонов. Происхождение. Законнорожденность».
Ирис стало любопытно. За окном уже почти рассвело, Лили спала, и, пожалуй, малышку не стоило будить даже ради материнского молока. Ирис придвинула к себе книгу поближе и начала читать.
«Понимание родительства у демонов отличается от людского, – писал автор. – У них есть подобное человеческому раздражение на неверность, в силу чего можно решить, что законнорожденность или отсутствие оной для них не менее чувствительно, чем для людей. Вместе с тем бастард в мире демонов играет ту же роль, что и законный сын, и нет законов, дарующих преимущество тому, кто рождён от честного брака».
Чуть ниже, размашистым, убористым почерком, вытянутым влево так, как будто кто-то тянул буквы за уши, было дописано: «Автор почти прав. Был бы. Если бы в мире демонов были какие-то законы. Не находишь, кефирчик, что быть законнорожденным в мире, где нет законов, затруднительно?».
Изиргир! Ирис вздрогнула, нашла плед и закуталась в него. Итак, демон хотел ей что-то рассказать через книгу. Вот только… нет ли в этом подвоха?
Она задумчиво посмотрела на страницы, и ей показалось, что книга смотрит на неё.
– Ладно, – проворчала Ирис, ёжась, – ладно. Супруге полудемона и матери полудемона, думаю, всё же стоит хоть чего-то знать про их природу.
«У демонов нет законов, запрещающих родителям убивать собственных детей или наоборот», – продолжал автор. – «Ну конечно, нет! – писал Изиргир сверху. – Вот троллевый лоб. У демонов вообще нет законов».
«Однако замечено, что дети более испытывают привязанность к матерям, чем к отцам, и матери убивают детей реже, чем это делают отцы, что, впрочем, может быть ошибочным утверждением, так как посчитать все случаи не представляется возможным. И всё-таки, знакомясь, демон назовёт своё имя и имя матери, а не отца. Имя же отца демон свяжет с матерью. Например: Ииес, сын Ыштынги, супруги Артышара».
«Ну конечно, идиот, – комментировал Изиргир. – Как вообще можно знать, кто именно твой отец? А мы – сущности правдивые».
«Если у демона и отец и мать обладают даром, то сын или дочь наследует лишь один из даров родителей. И невозможно предсказать заранее – чей. Даже наследуемая им родовая магия не определяет отцовство ребёнка. Однажды мне поведали случай, когда сын четвёртого князя наследовал магию Третьего, а не своих родителей. Однако никто из них не вменил чаду незаконное происхождение, таким образом, можно сделать вывод: магия передаётся хаотически, не от родителей к детям».
«Потому что законного у нас нет ничего, идиот», – терпеливо отвечал Изиргир, Ирис даже показалось, что она слышит насмешливо-раздражённый голос князя. Далее авто пересказывал различные сплетни и слухи, и вдруг, перевернув лист, Ирис обнаружила текст, целиком написанный рукой Изиргира:
«Сложность определить отцовство, конфетка, состоит и в том, что ежели демоница во время беременности подвергалась воздействию магии иного демона, не отца своего ребёнка, то плод её чрева вполне может воспринять родовую магию вот этого самого иного демона, а заодно и его внешний облик, так как он передаётся не так, как у людей. Чья магия – тот и облик. Мой – от мамочки, у Ширанчика – от Алора, отца Гора, если помнишь, конечно, паршивца. Гор из рода разрушителей, но магию разрушения он не унаследовал – в мамочку пошёл. А Ширанчик – унаследовал, потому как Алор попытался убить Шестую княгиню, ударив по ней всей своей мощью. И всё бы ничего, вот только княгиня как раз была в плену у герцога Юга, да ещё и беременной. Ребёнок впитал магию и упс. Такие дела, котёнок. Живи теперь с этим знанием».
Ирис недоумевающе пожала плечами. Какое ей дело до магии Ширана и всех этих демонических нюансов? Взглянула на Лили: что Изиргир хотел сказать ей таким странным заявлением? Да, Ширан не умеет исцелять, а его брат – умеет, Ширан не умеет строить сны, только разрушать, а его брат – создал целый мир для Ирис. И что с того?
Лили проснулась и смотрела на мать большими зелёными глазами.
– Доброе утро, маленькая, – обрадовалась Ирис, – к маме вернулось молоко. Сейчас мы покушаем, да? Иди ко мне, моя прелесть!
Малышка забила ручками по постели и заулыбалась. Счастливая мать взяла её на руки, смеясь, развязала шнурок сорочки на своей шее, обнажила налившуюся грудь и приложила к соску ротик ребёнка. Почувствовала крохотные губки, их щекотание и расплакалась.
– Мне всё равно, – прошептала, глядя, как надуваются и опадают бархатистые щёчки, – мне всё равно, какая там у тебя магия, и вот это всё. Твой отец – Ширан, а кто там твой отец по магии… Да какая разница? Ты только моя.