Страница 94 из 136
Небо. Первое, что увидела Елисель – это небо через какую-то дырявую материю, больше похожую на сеть, чем на ткань. А потом почувствовала надоедливую тупую боль где-то в районе левой руки. Мир покачивался, и сначала Елисель решила, что у неё просто кружится голова, и только потом поняла – она едет в повозке. Вокруг – тюки, набитые чем-то. И солома. Гоблины всё же передумали её есть?
Лися попробовала приподняться. Опёрлась левой рукой на дно повозки, и вспышка яростной боли вновь погрузила мир во мрак.
Второй раз девушка очнулась уже ночью. Кто-то поил её водой, держа узкое горлышко у самых губ. Проснувшись, Елисель продолжала жадно пить, и только потом приоткрыла глаза. Увидела белую стену шатра, пляшущие отблески костра, чью-то руку и мужскую плоскую грудь в какой-то светлой одежде.
– Исиари бартарси, – донеслось до неё со стороны костра.
Там ходили высокие тени.
Лися вздрогнула, оторвалась от фляжки и подняла лицо. Её поил высокий мужчина. Длинные светлые волосы спереди были собраны в две тонкие пряди. Луна освещала лицо с очень правильными чертами, чёткой линией бровей и большими глазами. Но главным в его облике были – уши.
– Эльфы? – прошептала Лися недоверчиво. – Древний народ?
Спохватилась и повторила фразу на древнеэльфийском. Мужчина чуть улыбнулся.
– Удивительно слышать мне от человека родную речь, – заметил певуче. – Я рад, что вы очнулись, о прекрасная госпожа. Дозволено ли будет Ванданиэлю, сыну Харалисира, узнать имя звезды подземелья?
– Эльфы… – Елисель всё ещё не могла прийти в себя от потрясения. – Ну надо же! Нет, я слышала, что вы где-то существуете… Изир… В общем, я слышала. Но… Надо же!
Ответом ей послужила меланхоличная улыбка.
– Наш род действительно вымирает, о прекрасная госпожа. Вода уходит, а лесной народ не живёт там, где не текут воды.
Елисель потянула носом воздух: пахло выпечкой. Какими-нибудь имбирными кексами, или чем-то ещё – Лися не очень разбиралась в сдобе. Где-то зазвенела арфа, и к ней присоединилась флейта. Но всё было бы куда прекраснее, если бы не пульсирующая боль в левой руке.
Эльф встал, и только тогда девушка поняла, что сидит у шатра, а всё это время Ванданиэль стоял рядом на одном колене.
– И всё же я, как ни прискорбно настаивать мне, вынужден вернуться к просьбе представиться, – напомнил эльф.
– Елисель эль Диар, – послушалась Лися.
Она не стала называть ни фамилию законного мужа, ни титул демона. Здесь, среди сородичей, не хотелось ни того ни другого. «Я дома, – пришла вдруг странно радостная мысль, – это мой народ…».
– Елисель? – удивлённо переспросил остроухий. – Но вы не эльф, о прекрасная госпожа.
– Мои предки были эльфами, – пояснила девушка. – Довольно далёкие предки, однако мой отец, как и все в его роду, помнит. Я – из Северного континента.
Ванданиэль обернулся к костру и громко сказал:
– Сиятельные господа, братья мои, у нас в свете костра обретается полуэльф – прекрасная госпожа.
К ним подошли. Четверо или пятеро. Или шестеро – у Лиси всё плыло перед глазами. Их одинаково прекрасные лица словно размазывались, длинные светлые одеяния колыхались. «Я брежу, это всё ещё сон», – решила Лися и попыталась ущипнуть себя левой рукой, но ничего не почувствовала. Невольно глянула на пальцы…
– Нет, – пошептала севшим голосом, – моя рука…
Строго говоря, рукой это назвать уже было нельзя, разве что – культёй. Запястье было туго перемотано бинтом, кисти не было.
– Мы нашли её рядом с вашим телом, – звонким юным голосом пояснил один из эльфов, – но решили не брать с собой, чтобы не печалить вас, о прекрасная госпожа Елисель. Однако, если она так дорога вам…
– Буратель, мы не вернёмся в пещеры гоблинов даже из почтения к прекрасной госпоже, – возразил ещё кто-то.
Елисель закрыла глаза, зажмурилась. Тело её начала бить дрожь. Они всё же отрубили ей руку!
– Есть что-нибудь выпить? – спросила хрипло.
– Вот вода из источника Серебряной лани, – Ванданиэль снова отцепил от серебряного пояса фляжку.
– А покрепче?
«Йотпы сраные! У меня нет руки! Я безрукая!». Эльфы пришли в недоумение. Зашептались.
– Прекрасная госпожа Елисель желает вина?
– Что-то вроде того.
Ответил тот, что не хотел возвращаться в пещеры:
– Мне печально огорчать вас, о прекрасная госпожа Елисель, свет, просиявший во мраке гиблых пещер, но до возвращения под сень Странствующего леса, вина невозможно обрести. Вас, может быть, беспокоит ужасающая боль? Это было бы естественно в вашем скорбном положении. Позвольте мне положить на вас могучие целительные чары?
«Возьми себя в руки, – заорала на себя Лися мысленно и также мысленно дала себе пару тумаков. Правой рукой. – С одной рукой жить можно. Люди вон и без ног живут». Но всё же, когда заговорила, голос её дрожал и как будто треснул:
– Как вы меня нашли?
– Дардраниэль, великий увещеватель муз и духов, ощутил вспышку магии в нижних пещерах, – охотно пояснил Ванданиэль. – Там, где наш смелый отряд, да славится он в веках, охотился на гоблинов. И тотчас магия иссякла. И тогда сказал я: «о братья мои, единые, словно звёзды на небе, быстрые, как стрижи над озером, мир дивен и прекрасен во всех своих проявлениях. Отчего бы ему не быть дивным и прекрасным там, где только что свершился исход силы?». И братья мои ответили мне: «Правда твоя, Ванданиэль, брат наш. Так давайте же сходим и посмотрим, что там произошло». И спустились мы в пещеры, и вёл нас Дардраниэль, сын Великольтаса, сына Байдурхаэля, ибо имеет брат наш дар чувствовать искры магии.
«И это я ещё считала пафосным старика Штундта!» – с досадой подумала Лися. Она положила изуродованную руку на колени и принялась слушать, пытаясь достать основу из рассказа. Получалось плохо, мысли срывались в истерику. «А-а-а! – вопило сознание. – Они мне отсекли кисть! Они…», но Лися тщательно запихивала эти мысли под коврик сознания.
– … и среди мерзких тел серых тварей Буратель увидел вас, госпожа, словно лилию среди дохлых лягушек. Ваша кровь растеклась вокруг, вы были бледны и неподвижны, подобны статуе из белоснежного мрамора, высеченной рукой искусного…
«У меня нет руки. У меня руки нет…». Лися скрипнула зубами, тряхнула головой.
– Все гоблины были мертвы? – уточнила, изо всех сил пытаясь сосредоточиться.
Ванданиэль взмахнул ресницами. Чуть поджал чётко очерченные губы.
– Простите, я потеряла мысль рассказа: рана болит. А отчего они были мертвы? Стрелы? Пули?