Страница 93 из 136
Глава 23. Братья
– Давайте разберёмся, – начала Елисель.
Гоблиниха перед ней что-то коротко высвистнула, и острые когти впились в руки пленницы, растягивая их в стороны.
– Э! Вы…
Лися ударила ногой в громадный сизый нос, и гоблиниха отлетела с коротким «хрусть», но и на ноги тотчас навалились. «Это их вожачка, – подумала Елисель как-то отрешённо, – стаю гоблинов возглавляет женщина. Интересно: это традиция или исключение?». Мозг продолжал анализировать и размышлять, пока тело изо всех сил дёргалось, стараясь вырваться, вывернуться, спасти жизнь. Напрасно: тяжёлые тела придавили конечности девушки к земле.
– Моя хотеть тебя убить, – поверженная вожачка поднялась и подошла, опираясь на руки, – но твоя плохо делать. Наши будут ням-ням кушать. Ручку ням-ням, ножку ням-ням.
«Болевой шок. Меня спасёт болевой шок», – решила Елисель, обнаружив, что сопротивление бесполезно.
Впрочем, был ещё вариант: яд аметистового паука. Лися, конечно, прихватила его с собой. Может быть, удастся отравить не себя, а их? Было бы неплохо. Срочно нужно придумать, как это сделать. Только следует перестать наблюдать за жутким действом, и страх ещё этот… переходящий в панику…
Лися зажмурилась, пытаясь сосредоточиться. В голову полезли обрывки чертежей, незавершённый мешок для прыжков с воздухолёта, какие-то подшипники… Однако веки не выдержали и открылись. Почти против воли Елисель увидела, как один из гоблинов взмахнул топориком для рубки мяса, и лезвие чайкой свернуло в полумраке.
Но уже не слышала, как гоблиниха заорала:
– Нет, – на своём языке, и не видела, как воздух полыхнул зеленью. Не слышала ни своего крика, ни крика окружающих. Дикая боль пронзила тело, скрючила его. В глазах потемнело, и сознание милосердно закончилось.
***
– Второй закон Пай шар Эля, пожалуйста, – седовласый эль Аугуст поднимает косматую, как грива льва на древних миниатюрах, голову и смотрит на лучшую адептку потока.
Елисель открывает рот и…
Ничего не происходит. Но… этого не может быть! Второй закон, его всякий знает… Подождите, это же…
– Я, – шепчет она пересохшими губами, – я…
Аудитория начинает шушукаться. Кто-то из завистников хихикает, некоторые юноши презрительно кривят губы.
– Я жду, – напоминает эль Аугуст.
Елисель сглатывает сухой ком в горле. Ладно, хорошо, пусть она забыла, чего никогда с ней не бывает. Но ведь Второй перекликается с Первым, а уж Первый… Она холодеет от осознания, что…
– Прошу вас, профессор, – златокудрый Нойл, второй из лучших, небрежно усмехается, – давайте не будем позорить девушку перед всеми? Красивой женщине можно и забыть какую-нибудь… мелочь. Это же не ридикюль.
И все смеются. Все, даже её друзья, а профессор смотрит пронзительно и печально. Елисель опускает взгляд и обнаруживает у себя в руках вышитый блёстками розовой ридикюль, из которого торчат спицы для вязания… Откуда у неё эта мерзость?!
Смех нарастает, превращаясь в гул, гудение моторов, но среди него Лися отчётливо слышит тяжёлые шаги. И вот этот,
тот, кто сейчас войдёт
, он не должен увидеть её! Она это понимает совершенно отчётливо. Подбегает к окну, распахивает его и прыгает на громадную белоснежную птицу.
И всё же оглядывается, не выдержав. И видит
его
…
Птица падает, кувыркаясь. Но это не птица – воздухолёт. Уходит в штопор. Пустыня будто падает снизу, и от сотрясения Лися кувырком скатывается на песок.
Он
видел её!
Он
её увидел!
Она встаёт на колени, отплёвываясь и не чувствуя левой руки. Прижимает её к себе правой. Но как же хочется пить! Как ужасно хочется пить!
Надо идти. Убираться отсюда, потому что
он
придёт и сюда.
Лися падает, встаёт, идёт, спотыкается и падает. Была бы вода, если бы хоть немножко… она бы укрепила. Голова кружится так сильно, как будто внизу не пустыня – карусель. Елисель заставляет себя встать и идти. Прочь, прочь…
– Лися… – тихий голос.
Она оборачивается. Река. На синеватом валуне, ушедшем в воду наполовину, сидит...
– Эйв?
Елисель замирает, чувствуя гнев. Этот-то что здесь забыл?! Она ещё помнит, как он её предал, когда она выбежала к нему, оставив тень Хорроха, а коварный принц отдал её Ширану.
– Как ты мог! – шипит девушка, дрожа от ярости. – Это всё из-за тебя! Только из-за тебя!
– Лися, – тихо шепчет Эйв, и ветер треплет длинные плети ивы и его русые волосы. – Ты спишь. Тебе нужно проснуться.
– Глупости. Я – потомок эльфов. Я никогда не сплю. Мне не снятся сны, чтобы ты знал.
– Ты спишь, – настаивает он.
Она идёт к нему, с болью глядя в синие глаза с жёлтым ободком вокруг зрачков. Такие родные! Один смотрит прямо в её глаза, а второй – чуть мимо. Тот, что она ему подарила.
– Положим. Возможно. Допустим, я сплю, но ты тогда что тут делаешь?!
– Я умер, Лися, – грустно усмехается он. – Меня убили.
Елисель замирает, вглядывается в его лицо, трясёт головой:
– Бред! Первый сон в моей жизни, и – такой лютый бред!
Он поднимается ей навстречу, легко проходит по тёмной воде.
– Ты стал призраком?
– Нет, – Эйв берёт её за ладонь, – видишь – нет.
У него тёплые и сильные руки. Она их помнит. Коротко всхлипнув, Елисель решительно обнимает своего принца за плечи и прижимается лицом к его шее. Чувствует, как ладони ложатся на спину – ткань рубашки не скрывает их тепло.
– Я соскучилась по тебе, морячок, – признаётся Лися.
Эйв целует её волосы, и, повинуясь внезапному сильному порыву, Елисель запрокидывает лицо, их губы встречаются, ласкают друг друга, вспоминая.
– Я люблю тебя.
Он совсем рядом, совсем близко, горячий живой. Елисель обвивает руками его шею, шепчет, что соскучилась, льнёт к нему, прижимается.
– Останемся здесь, – шёпот становится хрипловатым, – только надо забрать Яся…
– Нет. Тебе нужно уходить, – Эйв вдруг отстраняется, прислушиваясь к чему-то. –
Он
скоро будет здесь.
Она вздрагивает, понимая, о ком он говорит. Хмурится:
– Тогда уходим вместе.
Эйв качает головой:
– Я всё равно уже умер, Лись. Уходи. Пожалуйста. Я его задержу. Насколько смогу.
– Мне некуда идти…
– Тогда – просыпайся, – он вновь привлекает её к себе, целует со страстью, как тогда, и вдруг резко дует в глаза.