Страница 87 из 136
– Ты моя котинька, – громко зашептала Шаша, – бедненькая! Как я тебе сочувствую, моя дорогая! Это так ужасно! Так ужасно! Ты его так любила, я знаю. Но я не была там, не видела, где убили твоего мужа. Он был хороший. Хоть и человечек, но совсем как котик. Хочешь, мы сходим туда прямо сейчас? Помолимся о его душе?
Ксирата резко встала:
– Хорошо. Ложись спать, Шаша. И да, почему ты запираешь двери?
– Боюсь, – честно и грустно призналась младшая сестра. – Понимаешь, нас нельзя было назвать дружной семьёй. Но убийство брата… бр-р-р! Это уж совсем как-то... жестоко. Я не знаю, чего теперь ожидать от людишек!
Королева молча вышла, принцесса заперла за ней двери в прихожую, потом – двери в гостиную, затем – в спальню. Валир, уже выбравшийся, ждал её, сидя на постели.
– Бр-р-р, – рассмеялась Шаша, – я думала, она меня изуродует! У неё такие глаза были! И Кси всегда была такой, чуть что не по ней и – вжух когтями. Как думаешь, поверила?
– Я и сам поверил. Ты ж моя умница!
Он обхватил руками её бёдра, притянул к себе, поставив девушку между своих ног, поцеловал мягонький животик через сорочку, потёрся о него щекой.
– Ты сейчас уйдёшь? – пропищала Шаша. – Тебя, наверное, королева ждёт?
– Ты – моя королева, – прохрипел Валир.
Его руки гладили её ягодицы, мяли их, ласкали, и вскоре герцог Востока услышал, как неровно задышала девушка, почти застонала в его руках. Её пальчики запутались в его волосах. Он заставил принцессу сесть на его колено, погладил пышную круглую грудь, сжал пальцами сосок и чуть потянул, и, пока его рука ласкала её прелести, его губы целовали нежную шейку.
– Ли-и-ир… – шептала, задыхаясь, Шаша, всхлипывала, выдыхала сквозь зубы.
– Когда я трахаю твою сестру, – прошептал он в её ушко, – я представляю на её месте тебя, только тебя.
– Что ты… дела… ешь…
Он знал, что делает, но не ответил. Пальцы поглаживали круглую коленку, поднимались по нежной коже ляжки вверх, ласкали её, и Шаша затрепетала в руке мужчины, послушно развела ноги так, чтобы ему было удобней. Валир поцеловал её в сладкие губы, языком приласкал язык, пока его пальцы подбирались всё выше и выше к заветной цели.
Там было уже влажно, и герцог размазал влагу по нежным, мягким, набухшим лепесткам, нашёл холмик удовольствия и услышал стон, сорвавшийся с пухлых губ в его рот. Оторвался от них, заглянул в глаза, одурманенные туманом страсти.
– Моя пушистенькая, моя мягонькая девочка, – прошептал нежно. – Сегодня я хочу тебя иначе. Хочу слышать не стоны – крики страсти. Ты позволишь мне то, что я хочу?
– Да, – прошептала она.
Её грудь бурно вздымалась, соски торчали остро и твёрдо, это было видно даже через ткань.
– Я – распутный человек, – шепнул Валир, продолжая ласкать её клитор. – Всегда думал, что женщины – лишь игрушки, я менял их одну за другой. Но ты… Ша-ша… не хочу больше никого, только тебя. Только тебя. Всегда.
Она извивалась в его руках, выгибалась, пылая жаром, ёрзала пышной попой по его ноге и задыхалась от желания большего, чем он уже дарил ей.
– Моя скромная, маленькая девочка, – продолжал шептать Валир. – Как же кружится от тебя голова! Какая ты… целомудренная. Несмотря на то что… Но я хочу увидеть тебя другой. Сходящей с ума от страсти и похоти. Развратной и горячей.
– Но… что… я…
Она не могла говорить, слова вырывались между стонами.
– Увидишь, – хрипло пообещал он.
И вдруг перевалил её на постель и быстро завязал глаза широкой лентой, сорвав её с балдахина. Шаша вздрогнула, поморщившись от зацепленных волос.
– Тш-ш-ш, моя хорошая. Будет немного необычно, – пообещал Валир и увидел, как запылало её лицо от смущения.
Или предвкушения. Вероятнее второго, он не был у Шаши первым мужчиной: кошки начинали жить активной женской жизнью достаточно рано. Валир стянул её запястья атласной лентой, привязал их к спинке кровати. А потом зафиксировал и ноги.
– Моя, – прошептал, покрывая губы, шею, ключицы горячими поцелуями.
Лизнул грудь, и девушка застонала, выгибаясь.
– Не пугайся, – прохрипел ласково. – Просто доверься мне. Такого с тобой ещё никто не делал, клянусь!
Задрал подол сорочки и снова погладил лобок и промежность. Она была горячей и мокрой – Шаша жаждала больших ласк. Валир вынул из кармана длинный шнурок, обвязал шею девушки.
– Не бойся, котик. Так ощущения станут только ярче. Доверься мне.
Кровать была кованой, с витыми серебряными балясинами. Валир пропустил шнурок за балясину так, чтобы образовалась петля, и потянул. Шнурок натянулся на горле принцессы, та захрипела и дёрнулась, чтобы схватиться за него, однако не могла – её руки были привязаны. Задрала голову, пытаясь подтянуться вверх, чтобы ослабить удавку, но не дали ноги. Забилась отчаянно. Дрожь становилась всё сильнее, рот открылся, силясь глотнуть воздух, язык вывалился. Изо рта полилась слюна. Между ног на сорочке появилось и расширилось тёмное пятно. Пятки заелозили по простыне, жертва силилась вырваться из объятий смерти, но…
не смогла.
… вздрогнув ещё раза три или четыре – упала и замерла. Лишь лёгкая конвульсия агонии сотрясала члены.
Валир для верности подождал ещё немного. Ослабил шнурок, не снимая его с шеи. Встал, прошёл в будуар, взял зеркальце, вернулся и поднёс ко рту.
Дыхания не было.
Тогда он поспешно снял ленты с рук и ног принцессы, сунул их в карман, подхватил ещё мягкое, но уже тяжёлое тело, подтащил к центру комнату, куда заранее принёс из будуара изящный стул с гнутой спинкой. Скинул ботинки, в одних носках забрался на изумрудную, расшитую гладью подушечку сиденья, поставил принцессу, придерживая, завязал узел висельника на шнуре и подвесил жертву к люстре так, чтобы со стороны это смотрелось самоубийством. И, весь взъерошенный и потный, слез со стула и подошёл к постели. Пятно мочи на простыне было слишком явным.
Валир поразмышлял с минуту, почти бегом выскочил в гостиную, взял чайник с заваркой, вернулся и бросил его на пятно. Потом поправил подушку, одеяло. Ещё раз внимательно осмотрел место преступления и, убедившись, что не оставил следов, вышел в тайный ход.
Ему нравилась эта девочка, так беспамятно влюблённая в него, но… Стало слишком опасно. Эдак Ксирата выйдет и на самого Валира. А девочки… их было много и будет много. Всяких.