Страница 84 из 136
Поднял её и посадил в кресло. Только теперь Ирис увидела, что находится в помещении, обитом светло-сиреневым бархатом, с золочёными бра на стенах, с мебелью, прикрученной к полу, из какого-то дорогого тёмно-вишнёвого полированного дерева, с двумя креслами, мягкими и глубокими. И одной широкой кроватью. Небольшие окна уютно прикрывали бархатные шторы, цвета крем-брюле. В противоположной от тамбура стене была дверь в соседнее помещение. Очевидно, вагон был разделён на две или три комнаты. Личный поезд герцога…
Хесс поднял серебряные крышечки, и запахло овощами, рыбой и приправами.
– Хотел угостить вас отбивными, – покаялся герцог, – но боюсь…
Вагон дёрнулся, Хесс пошатнулся. Ирис порадовалась, что сидит в кресле.
… – что после такой голодовки мясо категорически противопоказано. Давайте начнём с бульона?
– Мне надо вымыться, – заметила Ирис.
– Разве что руки и лицо, – не согласился Хесс.
И тогда она вспомнила, как выглядит. Отвернулась.
– Я… меня вид…
– … как из камеры пыток, – подтвердил герцог. – И после того как мы пообедаем, мой полковой лекарь вас осмотрит и постарается помочь. Но не раньше. Сначала – еда.
– Не глядите на меня, – взмолилась Ирис.
– Уже поздно. Я всё видел. И рано или поздно, я убью того, кто поднял на вас руку. Но сначала – еда.
Принцесса зачерпнула серебряной ложкой бульон, от аромата которого голова тотчас закружилась, а рот наполнился слюной. И пролила его.
– Это поезд… он трясётся, – пояснила Хессу, поймав внимательный взгляд.
Герцог кивнул. Но следующая ложка тоже вылила бульон не в рот. Тогда он молча подвинул своё кресло к гостье, забрал ложку и зачерпнул сам.
– Вы меня будете поить с рук? – удивилась Ирис.
– В поезде нет лиц женского пола, – спокойно пояснил Хесс. – И служанку я смогу вам найти только на первой же станции Юга. Поэтому или я зову моего денщика, или мы делаем вид, что меня зовут… Хиесса.
– Как?
Ирис растерялась. Хесс пропищал сладенько:
– Госпоже нужно поесть. Давайте, Ваше Высочество, ложечку за богиню жизни. Ням-ням.
Принцесса хихикнула, всхлипнула, и тут же слёзы слабости побежали по щекам.
– Нет, так не пойдёт, – нормальным голосом возмутился Хесс. – Ирис, я могу тебя называть сестрой, потому что ты – жена моего брата. А ещё твой брат поручил тебя мне. Так что я за него. Давай-ка есть. Тебя дочка ждёт.
Он снова поднёс ложку с бульоном к её губам, Ирис послушно проглотила. Бульон оказался лёгким, а главное – тёплым и ужасно вкусным. Принцесса глотала и глотала, живот бурчал, но герцог упорно притворялся, что не слышит, а Ирис слишком измоталась, чтобы смущаться.
Когда она почти доела, дверь в вагон из тамбура раскрылась (там была двойная дверь), и вошёл Тарик с бутылочкой, увенчанной соской, в руке:
– Молоко для Её Высочества принцессы Лилианы, – провозгласил торжественно.
Его карие глаза блестели, усы изогнулись золотой скобкой. Ирис догадалась, что это и есть – денщик герцога.
– Я сама, – прошептала она.
Хесс кивнул Тарику, забрал у него бутылочку, поставил на стол. Передал денщику супницу, и тот вышел. Герцог поднял подушки, посадил в них Ирис, закутал в одеяло и положил Лили на колени матери. Подал бутылочку.
Лили пила долго и жадно, поезд мчался, раскачивая вагоны, а Хесс всё смотрел и смотрел.
– Я никогда не забуду того, что вы сделали для нас, – шепнула Ирис, устремив на спасителя благодарный взгляд.
– Мой долг служить моей принцессе, – отмахнулся тот.
Она не поняла: сказал он правду или нет. Голос мужчины прозвучал ровно и бесстрастно, но глаза потеплели от расширившихся зрачков. И тут Лили заплакала, а на коленях Ирис стало горячо.
ПРИМЕЧАНИЕ от автора
Башлык — в Мурсии, конечно, этот головной убор назывался совершенно иначе, но автор не видит ни одной причины, чтобы мучить читателей незнакомым словом, поэтому переводит его знакомым термином